Онлайн книга «Искатель, 2005 №12»
|
В клетке, еще на одной грелке, полностью ее покрывая, копошились маленькие создания, от одного вида на которые у зоологов с биологами волосы бы встали дыбом: щеночек с ластами вместо лап, рядом то ли цыпленок, то ли птенчик, но с миниатюрной головкой буренки, между ними застряла чья-то пупырчатая задница с раздвоенным хвостом, из-под которого выглядывала куриная лапка, вся в бородавках; еще я заметил сморщенную мордочку обезьянки с телом котенка, чей-то блестящий клюв, загнутый кверху, что-то еще, такое же неудобоваримое и отталкивающее, а на самом верху, как король на именинах, возлежал крохотный бегемотик с ушами летучей мыши и павлиньим хвостиком. Все они были словно игрушечными, казались ненастоящими, но от этого нисколько не теряли своей отталкивающей неестественности и чужеродности. И чужеродность эта так и подчеркивалась каждой деталью. Я зажмурился. О Боже! Кунсткамера. И не просто, а в квадрате. Даже в кубе. Зрелище, достойное исключительно фильма ужасов. Мне было нехорошо, противно, мерзко, и я опять ни черта не понимал, кроме разве что одного — для чего тут понадобилась моя грелка. Для следующих уродцев, которые, судя по поведению моего соседа-Айболита, вот-вот появятся на свет: маленькие франкенштейнички явно предпочитали тепло под своими задницами. — Евгений!.. Иди сюда, где ты опять застрял? Я сглотнул застрявший в горле ком, подхватил корзинку и поспешил убраться от этой клетки с кошмарным зоопарком внутри. Но его воплощение, только уже в зрелой форме, поджидало меня в четырех шагах — «варан» и собакоголовый, которые, впрочем, после увиденного в клетке не казались такой уж и аномалией. Я бросил корзинку под ноги Андреичу и спросил с нервным смешком: — Слушай, что это там за звереныши? Что за пародия на здравый смысл и природу? Может, просветишь на этот счет? Да и обо всемостальном тоже? — Ага, непременно… Потом. Я же советовал: будь с обстоятельствами на «ты»… Давай, держи капельницу, а то штатива у меня нету, а из этого чуда штатив никудышный, постоять спокойно не может, того и гляди иголка выскочит… А ну, брысь отсюда! Смена пришла! Я, уже ничему не удивляясь (просто устал это делать), принял «эстафету» у чуда, попутно выяснив, что псиной от того и не пахло, несмотря на собачью морду. Держа пузырек с прозрачной жидкостью (наверное, физраствор), я смотрел, что проделывает Андреич, стараясь выкинуть увиденное в клетке из головы. Собачья морда и рогатый встали с противоположной стороны и, тихо порыкивая, тоже внимательно следили за старым ветеринаром. А тот не обращал ни на кого внимания, сосредоточившись на розовом пациенте с очаровательными глазами. Помаячив некоторое время над ним, он снова уселся на корточки, небрежно отпихнув скамейку, вытянул вперед руки, наклонился, крякнул и… И вот тут время взяло быстрый старт и помчалось как угорелое, события каким-то непонятным образом стали наслаиваться одно на другое, сменяться, как картинки в калейдоскопе, но вот я в них участвовал лишь в неблагоприятной роли пассивного статиста и стороннего наблюдателя. Вообще, с моим сознанием произошло некое странное раздвоение: вот стою с капельницей натуральной бездумной куклой, лишь глазами хлопаю; вот, оставив ее на время, приношу воду; вот по приказу Андреича (именно приказу — «Гони их в шею и не церемонься, только путаются под ногами, никакой помощи!») выпихиваю таких же статистов — рогатого и собакоголового — из сарая на свежий воздух (их я уже не боялся и не чурался, а смотрел, особенно после той клетки, как на казус, очередное чудачество природы. Чьей вот только?); вот набиваю соломой корзинку и кладу туда же свою грелку, все еще теплую; вот, как часовой с ружьем, снова с капельницей и таращусь на руки Андреича — перчатки у того опять из матово-белых стали ярко-оранжевыми (кровь, очевидно, у пациента такая. И про себя я начал называть роженицу Джулией. Из-за глаз. Все лучше, чем какая-то там Тузька); а вот Андреич уже осторожно укладывает в корзинку разнокалиберные яйца, как на пасху, все разноцветные, и фактурой не одинаковые — от голубиных до страусиных. Было даже одно черное, громадное и внушительное, при виде которогоу меня возникли очень нехорошие ассоциации с нашумевшим в свое время блокбастером Дж. Кемерона «Чужие-II». |