Онлайн книга «Искатель, 2005 №12»
|
— Сейчас, кажись, начнется. А ты, Тузька, не волнуйся, все будет хорошо, справились же в прошлые разы, а? Вот и сейчас осилим, я уж привыкать начал, ха-ха… Жека! Где ты там застрял? Дуй сюда, потом познакомитесь, если захочешь!.. Да! Захвати сначала скамейку, она вон там, в углу, а то ноги затекли, сил уже никаких… Но поскольку я все торчал столбом, не в состоянии ни двинуться, ни слова вымолвить, то он, оглянувшись через плечо, сделал страшные глаза и рявкнул так, что сразу привел меня в чувство, вывел из ступора, вернув в невозможную реальность с персонажами, не имеющими, по моему разумению, с этой самой реальностью ничего общего. Механически переставляя ноги, я двинулсяв указанном направлении, подобрал скамейку и вернулся к опять склонившемуся над чем-то Андреичу. Но, как тут же выяснилось, не над чем-то, а над кем-то. Я статуей застыл над ветеринаром, уставясь на то, что ранее скрывала его широкая спина, и сердце мое при этом стучало не хуже отбойного молотка. Или станкового пулемета, ибо увиденное того стоило. Сначала я подумал, что перед Андреичем лежит слоненок, только очень маленький и «худенький», уменьшенный раз эдак в десять. Похожим на слоненка его делали хобот и большие, именно слоновьи, уши. Но это был не слоненок, вообще непонятно, кто это был, но человек устроен так, что во всем ищет аналогии с уже известным ранее и знакомым по сути. Не стал исключением и я, сравнивая это создание с чем-то привычным, проводя эти самые аналогии, и чисто подсознательно пришел к выводу, что в целом существо походило на розового плюшевого медвежонка с очень короткой, нежной шерсткой, если б не этот самый хобот, уши и еще витой коротенький рог, выходящий изо лба. Огромные глаза отрешенно смотрели куда-то в пространство, иголка от капельницы, что держало создание с собачьей головой, была введена в левую лапку. Из трех маленьких кошмарных монстров этот казался самым привлекательным, даже симпатичным, по крайней мере, внешне не отталкивающим. Наверное, благодаря своим карим глазищам под длиннющими ресницами, которым, без преувеличения, черной завистью позавидовала бы любая представительница слабого пола. Независимо от возраста. Я сглотнул и только собрался кое о чем спросить, но мне не дали, бесцеремонно вырвав скамейку из рук. — Как хорошо-то, господи! — проговорил Андреич, с кряхтеньем усаживаясь и с удовольствием вытягивая ноги. Потом глянул на меня снизу вверх и усмехнулся (я угадал движение лицевых мускулов под маской): да, мой вид сейчас, наверное, не вызывал ничего, кроме улыбки, — полное обалдение и непонимание всего тут происходящего. Но, несмотря на противоречивые чувства и полный сумбур в голове, до меня все-таки дошло, что Андреич-то, оказывается, в родной своей стихии и, более того, прекрасно себя в ней чувствует. Чего совсем не скажешь обо мне. — Андрей Андреич, — наконец выдавил я из себя и глазами указал на маленьких монстров. — Эт-т-то… что? — Сарай, — как ни в чем не бывало ответил тот. — А по совместительствуакушерская и кунсткамера. Больше, конечно, второе, ты не находишь? Издевается, что ли? — А-а… — Эх, подымить бы, но нельзя, мало ли как табачный дым подействует на Тузьку… Да и остограммиться бы не помешало. Ты бы как, остограммился, а, Жека? По глазам вижу, еще как! Стакан бы лукнул и не поморщился, верно? |