Онлайн книга «Искатель, 2005 №12»
|
Уворачиваясь от веток, я вскорости поравнялся с беседкой, глянул на нее и замер от неожиданности, ибо в беседке кто-то был. Размером примерно с бегемота, а может, и больше. Кто-то массивный, тяжеловесный лежал там, на полу, чуть слышно причмокивая и сопя. Он что, лошадь в беседке поселил?!.. Ну совсем ни в какие ворота! Лошадей в беседках держать вместо конюшни — где это видано? И потом, откуда он ее взял? Я пялился в ту сторону, желая разглядеть эту тушу получше и одновременно прислушиваясь. С лошадью этой былочто-то не так. И тут сообразил, что лошади вообще-то не сопят, они, кажется, всхрапывают, а эта… это… А этот бегемот натурально сопел и вдобавок причмокивал, как угомонившийся, наигравшийся и набегавшийся за день ребенок, уснувший наконец праведным сном. Ну дела! Теперь уж сам бог велел разобраться, что тут происходит, какая теперь, к черту, деликатность? И решительно направился к сараю, чтобы узнать, зачем Андреич держит лошадей в таких неприспособленных для этих целей помещениях. А в сарае, как тут же выяснилось, тоже кое-что происходило, явно нечто таинственное и даже имеющее некий налет мистицизма, потому что через распахнутую настежь дверь я увидел тень на противоположной стенке, и у меня при виде ее екнуло сердце и подкосились ноги: у этой тени наличествовали горб и рога. Я натурально обалдел — это что, дурной сон, сюрреалистический бред?.. А бред меж тем продолжался. Горбун с рогами исчез, но тут же появилась другая тень, все там же, очертаниями — вытянутая собачья морда с острыми ушами. Псина держала в лапе какую-то штуковину, и я с изумлением понял, что это не что иное, как капельница (?). Тень собаки проглядывалась четко, и у меня все перемешалось в голове, когда вдруг дошло, что собака-то преспокойно стоит на задних лапах, ничуть этим фактом не смущаясь. Я тупо смотрел, как она издевается над здравым смыслом, а заодно и природой, и мыслей по поводу увиденного было ноль целых, ноль десятых, и вообще, мой разум решил взять тайм-аут, и только поэтому, ни о чем не думая, с пустой головой, но с холодком в душе и с вакуумом на месте желудка я поперся в сарай, можно сказать, на автопилоте (уж очень хотелось выяснить, что тут творится), но боюсь, что чувственная составляющая моего поведения в данный момент многократно преобладала над его разумным содержанием. Раз эдак в сто. То, что я увидел там, в сарае, когда вошел, мне уж точно не забыть до конца дней своих. Это снаружи он казался несерьезным, внутри же как-то и удлинялся, и расширялся (между прочим, особенность почти всех деревенских построек), поселив по углам тяжелые сгустки темноты. На поперечном брусе на тонкой нитке провода висела голая двухсотпятидесятиваттная лампочка, размазывая мрак по углам и отбрасывая на стены четкие, рельефные тени. Прямо под ней мой Андреич, сидя на корточках,очевидно, занимался чем-то очень срочным и важным, если даже головы не повернул в сторону двери, где сейчас красовалась моя обалдело-изумленно-любопытная физиономия, на которой, вдобавок ко всему перечисленному, еще и проглядывал вот такенный знак вопроса. Зато две другие персоны, находившиеся тут же, в отличие от Андреича проявили ко мне живейший интерес. Надо ли говорить, что он был обоюдным? Я во все глаза смотрел на самые необычные и странные существа, что мне приходилось когда-либо видеть в жизни, и знак вопроса на моей физиономии приобрел вполне зримые очертания. |