Онлайн книга «Искатель, 2005 №12»
|
Особенно меня заинтриговала особь, что лежала перед Андреичем на широком куске пластика, та, что с хоботом и рогом да со слоновьими ушами, под цвет детской мягкой игрушки и на мягкую игрушку и похожая, с огромными влажными глазами в золотистом ободке, которую старый ветеринар называл почему-то Тузькой. А глаза ее просто очаровывали — чуть печальные (сейчас она смотрела на меня), чуть испуганные, с легкой поволокой… Они кого-то здорово напоминали, эти глаза, да и взгляд похожий я уже где-то видел. Напряг память и… Ну конечно! Такими глазами обладает американская кинодива Джулия Робертс, и смотрит онавсегда с какой-то грустинкой во взгляде, совсем как эта Тузька сейчас, даже проглядывает какая-то беззащитность вкупе с наивностью, что бывает чаще всего у детей да стариков. Да, по-моему, у всех женщин с карими глазами она присутствует (просто Джулия мне нравится больше всех). Пока я пялился, как тот баран, Андреич привстал со скамейки и вновь наклонился над розовым существом, расставив ноги. Халат плотно облепил спину. — Жека, принеси-ка корзинку, она вон там, рядом с клеткой, и захвати свою грелку, она тоже где-то в том районе. Кажись, началось… Ну, помоги еще раз, кто бы ты там ни был… Да не стой столбом, е-мое! Давно пора очухаться! И не бойся, они не кусаются, хоть и охраняют Тузьку. Мне вовсе не хотелось проверять, кусаются они или не кусаются, хотя, судя по внушительным клыкам того, что с капельницей, куснуть он мог ого-го! Даже не куснуть, а запросто вырвать, особо не усердствуя, приличный шмат из мягкого места потенциального обидчика. Да и у второго пасть тоже явно не семечками утыкана. Я сомнамбулой поплелся к очередному указанному месту и сразу наткнулся там на всякую всячину. Пока искал корзинку и грелку (черт, да вот же они), в голове по-прежнему была сумятица, не мысли, а их обрывки, все никак не способные оформиться во что-то цельное и толковое. А тут еще взгляд мой упал на отдельно стоящую клетку, и тут же то немногое, что сейчас из мыслей в голове присутствовало, бестолково там суетясь и мельтеша, как осенние листья на ветру, мгновенно улетучилось вон. Клетка как клетка, это ее сколачивал вчера Андреич на скорую руку. Выглядела она неровной, скособоченной, но не это делало ее приметной и не это приковывало взгляд. Меня ошарашило то, что находилось внутри (как кипятком обдало). Сначала никак не мог понять, что же меня так поразило и ужаснуло одновременно, а когда дошло, то мне очень захотелось выпить, причем немедленно, и именно стакан, чтоб встряхнуть наконец пустую голову и заставить ее, бедную, хоть как-то проясниться — иногда сорокаградусная, как ни странно, весьма способствует этому процессу. В клетке шевелились… Даже не знаю, как их и на-звать-то… Котята, щенята, ящерки, птенчики? И да и нет. Это был какой-то попискивающий, шевелящийся клубок из всего перечисленного. С чувством брезгливости и где-то даже гадливостия наклонился поближе, чтобы получше разглядеть эту массу, но, поскольку свет заслонила моя собственная спина, то присел сбоку, приблизив лицо вплотную к рабице. Ох, ма-м-ма миа!.. Видно было так себе, на троечку, — мешал скопившийся по углам мрак, изгнанный сюда хозяйкой-лампочкой, но и одного растерянного взгляда вполне хватило, чтобы на поверхность опять всплыл насущный и небезынтересный вопрос: «Да что здесь, япона мать, происходит?! Эт-то что?!» |