Онлайн книга «Опасный привал»
|
– …тотчас назад. – Потом самым естественным образом зацепил парня сгибом руки за шею, подтянул к себе, поцеловал в лоб, и Кольку передернуло. Они вдвоем вернулись к лодке, участковый спросил: – Все хорошо у вас? – Да, – ответила за всех Оля. – А у вас? – Нет, – честно ответил Сомнин, – но мы исправим. Доброго пути. Некоторое время плыли молча, потом Колька спросил: – На шлюзе ночью происшествие случилось. – Неужто, – делано равнодушно отозвался Швах. – И что там? – Твой отец сказал… Рыжий оборвал: – Мой отец расстрелян в тридцать седьмом. Пельмень спросил, любуясь природой и как бы промеждупрочим: – О – Швейхгеймер, нет? Швах вздрогнул так, что лодка вильнула. – Откуда знаешь? – Да уж не круглый дурак. – Пельмень достал карту, протянул: – Ваша? Швах, умудряясь не отрываться от фарватера, глянул, губы дрогнули, попросил: – Продай, а? – А ты дурак, – признал Андрюха, сложив карту, положил Шваху на колени. Тот, не отрываясь от управления лодкой, завернул ее в платок, спрятал. Колька, улучив момент, когда Максим не видел, показал Пельменю большой палец, тот лишь отмахнулся. Оля вполголоса спросила: – Что за происшествие? – Авария, – кратко доложил Колька, – но всё починят. Швах вывел лодку ближе к середине канала, скорость не прибавлял, форсить уже не пытался. Мотор гудел равномерно, мощно, Пельмень прислушивался к нему с видом знатока. Анчутка снова задремал. Лодка шла ровно, рассекая зеркальную гладь, в которой отражались белые кучевые облака. Солнце припекало, по берегам плыли зеленые стены ивняка, изредка уступая место песчаным пляжам-пятачкам. Колька потянулся как после тяжелого сна, глянул на Олю, она тоже заметно расслабилась, уже чуть улыбалась, щурясь на солнце. И все-таки не сдавалась Кулема проклятая, свое не отпускала. С берега доносился, приближаясь, рев мощного мотора. Пельмень насторожился, Анчутка спросонья сказал: «А, че?» и завертел головой, Оля присмотрелась и присвистнула. Летел мотоцикл с коляской, вороной, блестящий, а на нем, невесть как удерживая его, неслась Аглая. А еще кто это мог быть – белые волосы по ветру, платье в ярких цветах. Берег не для гонок, мотоцикл швыряло и подбрасывало, он норовил слететь с кривой дороги, но она выравнивала его и все прибавляла газу. Она не сигналила, не кричала, смотреть на нее было страшно. Швах и не смотрел: глядел строго вперед, выставив челюсть, только ноздри раздувались. Оля сказала: – Она убьется. Максим, пожалуйста. Что-то прозвучало в ее тихом, мягком голоске, что Швах без слова скинул скорость, направил лодку к берегу. К тому времени, как он спрыгнул в воду, спустил якорь, подоспел и мотоцикл. Аглая, точно смущаясь, затормозила в стороне, выпрыгнула из седла и ждала. – Я на пять минут, – сказал Швах и пошел к ней. Конечно, и мужики, и Ольга сначала отвернулись. Потом любопытный Анчутка все-таки глянул и от зависти цыкнул зубом:эти двое целовались так, точно душу друг из друга пытались вытянуть. Потом Швах ухватил ее на руки, оба скрылись из виду, только закачалась туда-сюда чахлая березка, поднимающаяся над густым ивняком. Вернулся Швах не через пять минут, попозже, но довольный. Пряча в карман пузырек, он влез на свое место и зачем-то объяснил: – Лекарство передала. Забыл принять. – Сердце? – спросила Оля. – Оно. В сорок первом мы все порядочно вымокли, мне по сердцу дало, Курочкину по мозгам. |