Книга Опасный привал, страница 74 – Валерий Шарапов

Он вдруг замолчал, на мгновение зажмурился, потряс головой, потер висок.

– Что с тобой? – спросила Оля.

– Ничего. По жаре… того. Бывает. – Швах уцепился за румпель и тотчас пришел в себя. – Сейчас будем проходить шлюз с каравеллами.

Ну про это можно было не говорить. Канал в этом месте прямой, как струна, и шлюз был виден издалека. Швах снизил скорость, лодка приблизилась к сооружению торжественно, точно на поклон.

Две ослепительно-белые башни, а на них – бронзовые каравеллы, и солнечное марево от раскаленного камня окутывало их, и они точно плыли навстречу по облакам. Не неслись, нет, а шли гордо, и развевались на острых мачтах узкие флаги, навеки пленившие ветер. Верхние галереи опоясывали чугунные якоря, точно удерживающие и легкие корабли, и махины шлюза, которые казались легкими, воздушными.

– Солнце удачно, – невнятно проговорил Швах, – смотрите, что сейчас будет.

Как по волшебству, над воротами будто соткался из паров воды и света радужный мост. И показалось, что оживают фигуры чудо-богатырей в нишах за колоннами: строители, речники, инженеры с чертежами, солдаты, девушки со снопами. Двигаются, вот-вот оторвутся от монолита и пойдут по облакам на небо.

Ворота с зубчатыми секциями, как в рыцарском замке, были неподвижны, к ним льнули беловатые пенные волны. В воде играли стайки мальков. И запах тутстоял не такой, как в кулемском шлюзе. Пахло свежей водой, краской, тянуло сладковатым дымом, как от паровоза.

Швах рассказывал, что башни были построены из особого бетона, как на Днепрогэсе, и были взорваны в декабре сорок первого.

– Но как выбили фашистов отсюда, уже в январе сорок второго начали восстанавливать. А корабли эти – по образцу «Санта Марии» Колумба.

Пельмень спрашивал что-то про механизмы, Швах отвечал, упоминая такие тонкости, как если бы сам лазал в них. Но внезапно вновь замялся, потер висок, пробормотал:

– Сейчас пройдем – и вот… – Он замолчал, то сжимая, то разжимая левую ладонь.

Ольга глянула на него и встревожилась: говорил он снова невнятно, был бледен, в особенности вокруг губ, и глаза казались странно неподвижными. Хотя ведь лодку он вел по-прежнему умело.

Максим достал пузырек Аглаи, со свистом втянув воздух сквозь зубы, опрокинул в горло содержимое. Снова потянуло ландышами. Анчутка чуть слышно проговорил:

– Ох, и зря ты это сделал.

Ольга одернула: молчи, мол. А тут подошли к другим судам. Стояли на очереди «Трудфронт», буксир с баржей песка, «Заря» – катер с группой каких-то ребят, и моторка технадзора, причем дядька в фуражке, глянув на шваховскую лодку, покачал головой, но скрипнул лишь:

– В хвост, кулема! – И Максим тотчас подчинился.

Дежурный в белоснежной рубашке, рабочих галифе подал флажком сигнал, и ворота поползли в стороны, лодка устремилась в бетонный колодец.

Ох, и жутко это было. В камере лодка Шваха помещалась между баржей и моторкой технадзора. Тот наверняка хотел еще что-то выразить, но было шумно. К тому же заревели механизмы, камера начала заполняться, и стало не до этого. Огромная баржа расскрипелась, раскачивалась туда-сюда, точно сварливая толстая тетка, которая расталкивает всех на лавке. Лодка колыхалась довольно сильно, Ольга ухватилась за борт, Колька успокаивал, хотя у самого поджилки подводило. Вода прибывала равномерно, как из-под крана. Стало куда холоднее, аж зубы стыли, воздух загустел и влажно обжигал легкие. Швах успокоил: