Книга Опасный привал, страница 48 – Валерий Шарапов

– Не бе, – утешил Пельмень, – я смотрел уже: лодка не пройдет, осадка большая, а плот пройдет. Течение там слабое, но нас протащит. И лежать надо будет, плашмя, чтобы не расшибить башку о свод.

– Тогда я с вами, – заявила Оля. – Яшка, а ты?

– Ага, как же, – съязвил он, – а палатку и прочее вот так и оставим. Тут бродят всякие разные.

Боялся ли Анчутка за общее добро, опасался ли лезть невесть куда – было неведомо, в любом случае замечание было справедливое, никто не возражал. Тем более что Яшка принял самое деятельное участие в постройке плота, хотя делал частые перерывы на то, чтобы отбежать «в кустики», булькал там и возвращался каждый раз все веселее, бодрее и молчаливее. То есть под нос себе мурчал, но рта не открывал.

И вот ближе к вечеру отчалили, погрузившись сами и погрузив рыболовный скарб. Плот получился хороший, нигде ничего не отваливалось, вода не пробиралась, и осадка была мала даже с полной загрузкой. Течение у входа в дюкер подхватило их легко и плавно. Все разом распластались на плоту. Когда перед ними открылся зев дюкера – низкий, темный, эдакая махина врезается в землю, утягивает под толщу воды, – тут и у Пельменя мороз пошел по хребту. Стало так резко холодно, что волосы на руках встали дыбом. Свет остался сзади, сменившись гулкой, давящей темнотой. Воздух стал спертым, пахнущим сыростью, ржавчиной и гнилой водой. Звуки изменились: тихое журчание сменилось навязчивым, упругим плеском, который гулко отдавался от сводов, находившихся буквально в сантиметре от их спин.

Они лежали, затаив дыхание. Плот влекло ровное, неспешное течение, перепад уровней в дюкере был небольшим.

– Жутко тут, – прошептала Оля,и ее шепот гулко разнесся по трубе, вернувшись к ним приглушенным эхом.

Казалось, они провалились в другой мир, где нет ни времени, ни пространства. А потом вдруг это ощущение сменилось нарастающим, все заполняющим гулом. Сначала далеко, а потом все ближе и ближе, пока бетонные стены не задрожали, передавая мощную вибрацию.

– Баржа идет по каналу, – крикнул Пельмень.

Стало еще страшней. Казалось, что громада судна сейчас обрушится на них, раздавив вместе с этим хлипким плотом. Гул стоял оглушительный, но длился он недолго. Впереди замаячил свет – неяркий, вечерний, но такой желанный. Течение мягко вынесло их из-под бетонных сводов в открытое пространство небольшой реки.

После давящей темноты дюкера даже сумерки показались ослепительно яркими. Воздух был свеж, а сзади, по каналу, под которым они только что проползли, почти бесшумно шел очередной буксир, толкая груженую баржу.

– На берег давай, – скомандовал Пельмень чрезмерно громко, но тотчас снизил голос и указал курс: – Там вон, пологий. Должна быть хорошая глубина.

Плот мягко скользнул на травянистый берег, вытащили его, привязали. Разложили костер от комаров, Пельмень, забрав свои снасти, с многозначительным видом удалился в сторону, на место, которое он выбрал заранее и с которого собирался задать перцу крупной рыбе, а ребят оставил одних. Колька, ясное дело, свой брат-рыбак, но ему предстоит утомительное шефство над Ольгой. Она тоже свой парень, но умеет только чистить и есть.

Ночь подкрадывалась, звезды всё ярче, костер с лапником пускает дым, отпугивая кровопийц и тьму. Тепло. Не так прет свежестью от канала, как с самого его берега.