Книга Опасный привал, страница 44 – Валерий Шарапов

– У нас под боком был псих с ружьем, а ты молчок. Спаси-и-ибо!

– Жри на здоровье, – огрызнулся Колька, – мы ушли в тот же день, забыл?

– Забыл, – с вызовом заявил Яшка.

Потом настала вторая часть осознания, Анчутка покосился на учителя с костылем:

– Что, думаешь, там, в канале, механик? И этот его костылем огрел?

Пельмень поскреб за ухом:

– Быть не может. На ладан же дышит.

В самом деле, учитель имел именно такой вид, что вот-вот кончится. Кудрявая с почты вынула пузырек, протянула – тот вроде бы отказался, но уступил, выпил из него. Анчутка машинально цыкнул зубом:

– Во, укрепляется. Так, а может, он с ночи отдышаться не может?

Андрюха заявил:

– В любом случае если две руки в леске, то какой сом? Сом ни при чем. Убили человека.

И на этой глубокой мысли Пельмень задумался. Анчутка, к этому виду занятий равнодушный, поторопил:

– Уходим? Что скажешь, Никол?

– Подзамучился я и говорить, а еще больше уходить, – заметил Колька. – Каждая дрянь на нас шикает, мы еще будем от каждого куста шарахаться. Тут даже шлюза не видать. Порыбачим ночь – и пойдем спокойно. Шваховских теперь нечего бояться.

– Кстати, вот этих надо. – Пельмень указал большим пальцем.

– Кого? – спросил Анчутка.

– А вот этих двух, кудрявых. Мелкая у меня ксиву подрезала, а старшая наши деньги по ней выдала.

– Уверен, что они? – уточнил Колька.

– Че? Кажись, заметные.

Кудрявая-старшая старательно на них не смотрела, младшая нервничала, аж патлы торчали антеннами. Она то и дело отвлекалась на Пельменя, стоило ему шевельнуться, вся скукоживалась и вертела головой, опасаясь, что он сейчас крикнет «Ага!», подскочит к доброму учителю и при всем народе начнет стыдить да вываливать тайны.

Андрюха нарочно кроил ей страшные морды и скалился. Теперь голова в пружинках крутилась как радиолокатор. Даже Оля обратила внимание на эту странность, проследила взглядом, выявила источник интереса и исподтишка погрозила: «Прекрати!»

Колька сказал:

– Хотите – пойдем прямо сейчас отсюда. Хотите – ночью порыбачим, а утром и двинем. Пельмень?

– Я за, само собой… Яшка, ты что скажешь?

Анчутка огрызнулся:

– Кому интересно! Что Гладкова скажет, то и…

Колька перебил:

– Что она скажет? Она ж всего не знает. Или предлагаешь ей все вывалить, про мясо-кровь и прочее?

– Э не-е-ет, – протянул Яшка, сообразив, к чему идет дело и кто будет все рассказывать.

И первым получит по шее он, потому что Гладкова от полуправды сатанеет.

В общем, Анчутка решительно открестился:

– Делайте что хотите. Мне есть чем заняться.

Между тем у фотографов наступил торжественный момент. Учитель приказал:

– Лиза, достань фотоаппарат.

Мелкая кудрявая подскочила к кофру, достала, с поклоном подала ему.

Кто-то обтирал руки о штаны, кто-то накручивал волосы на пальцы, кто-то обгрызал ногти. Даже Оля – и та подалась вперед, точно вот-вот потянет руку как отличница: можно мне, я умею. Хотя держала себя в рамочках, взрослая же девушка, комсомолка.

Учитель произнес громкие слова обычно, даже скучно:

– Ловим душу воды. Ловим, как она играет с солнцем. Ваша задача – разглядеть и навсегда запечатлеть это. Все это ваше – пока.

Он обвел рукой канал, дюкер и блики на волнах, точно предлагая это всем в безраздельное владение.

– Каждый сделает один кадр. Один кадр – одна история, – он улыбнулся, но криво, – для вечности.