Книга Опасный привал, страница 28 – Валерий Шарапов

– Вон он идет. С кумовьями.

Надвигалась компания, пять человек.

Колька, потянувшись, расправил плечи. Ох и славно. Как раз чего-то эдакого не хватало отдыху.

Пельмень пусть не писатель, не участковый, но суть ухватил: когда «кум» подошел к свету, Кольку аж покоробило – так похож он был на фрица. Конечно, не на тех, что на стройках, а так, мордой. Двигался барином, вяло-начальственно, будто бы неуверенно, но вот – указал пальцем, и свора послушно осталась поодаль, в тени.

Сам рыжий прошел по-хозяйски, без слов, присел у костра на корточки, уголь взял пальцами, прикурил, выпустил дым, бросил обратно. И остался сидеть – хотя Пельмень уже подобрался с одной стороны, Яшка встал за спиной, отрезая его от своих, Колька встал прямо перед ним.

Кум спросил:

– Кто такие?

Колька ответил:

– А ты?

Тот перекинул папиросу во рту:

– Швах. Местный. Туристы, вы воду мутите.

Голос у него был глухой, тихий, треснутый.

– Это кто мутит? – поинтересовался Пожарский.

– Этот тип, – он ткнул большим пальцем в сторону Пельменя, – детей бьет и беспокоит честных женщин.

– Я?! – удивился Андрей.

– Ты, – подтвердил кум, – равно как и этот… – Палец, узловатый, со сбитыми костяшками, уперся в Анчутку: – Кобелирует повсеместно да еще на танцах. Неуважение. А ведь вы тут в гостях. Стыдно, граждане.

Оттого, что морда у него была фашистская да еще и выговаривал как взрослый малолетним, кулаки зачесались люто. Но Колька терпел, соображая, как лучше поступить. Все-таки они не одни, в палатке Ольга. А как далеко тут помощь, та же ментура? И есть ли она вообще?

Вот черт, и вохри нет, когда она нужна. Поэтому Пожарский тянул время:

– Ты бы не нас, а шпану свою воспитывал.

– Что так?

– Что? – Колька сделал вид, что задумался, поскреб затылок и заметил: вот как рука его пошла вверх, Швах напрягся – самую малость, но, стало быть, был начеку. – За танцы не скажу, меня там не было. А так-то те малые, что под тобой ходят, они наши деньги скрысили. Это как, не стыдно – у гостей воровать?

С тонких губ слетело:

– Кто?

Пельмень вмешался:

– Дурака не валяй. Они к тебе с ябедой поскакали, Махалкин, кучерявая воровайка и еще какие-то?

– Было.

– Так не про все рассказали. Как паспорт стибрили, нарочно пустили по оврагам скакать, потом дура на почте чужие деньги по чужому паспорту выдала…

Швах прищурился сквозь дым, спросил негромко:

– А сам в райпо что?

Пельмень возразил:

– Ну это до дела не касается.

– Так кому стыдно-то должно быть? – закончил Колька.

Встрял и Анчутка:

– Вам! А еще приперлись, пятеро на троих!

Швах разогнулся как складная линейка, деловито обратился к Пожарскому:

– Ты тут центровой? Так пошли, один на один.

Колька так же деловито согласился:

– Пошли.

Но Анчутка закусился:

– Не пойдет он! Как же, один на один. У него там в кустах целая волчья стая.

Швах дернул рыжими бровями, переспросил:

– Волчья?

Яшка не уступал. Видать, хорошо ему всыпали, до сотрясения скудных мозгов:

– Волчья стая и есть, недобитки фашистские, они все сворой норовят.

– Недобитки? – уточнил рыжий, точно опасаясь ошибки.

– Фашистские! А ты фриц и есть, – заявил Яшка, – в точности…

У него целая речь была припасена, но не пригодилась. Он и ахнуть не успел – Швах без размаха врезал ему по зубам. Яшка кувырнулся. Колька рванул вперед – рыжий и его встретил таким славным прямым в челюсть, что в ушах поднялся звон. Налетели на него остальные, но Швах гаркнул: