Книга Опасный привал, страница 25 – Валерий Шарапов

– Нет, – отрезал парень.

– Мы восстановим доброе имя отца.

– Отцу уже ничего не надо. – Парень резко развернулся, шагнул к выходу.

Участковый быстро дернул подбородком, Аглая откинула доску, выпрыгнула кошкой из-за своего бруствера, догнала, ухватила за руку:

– Что ты, дурачок? Ну сказала и сказала. Вот и обиделся.

Рыжий смотрел сверху вниз, для постороннего глаза – равнодушно, но опытная Аглая все видела: и дрогнувшие губы, и выражение в бесцветных глазах. Она без колебаний, по-хозяйски закинулакрасивые руки ему на плечи, потянулась. Участковый, глядя строго в сторону, обогнул целующихся, вышел, плотно прикрыл дверь. Прочитал табличку и, достав химический карандаш, хулигански зачирикал цифру «1».

Пельмень же по дороге к лагерю думал о том, что и за избиение младенцев на канале, и за то, что за кудри дуру на почте отодрал (хотя так ей и надо) обязательно намнут бока, и не только ему. Как пить дать – мелкие пожалуются старшим, а то и в милицию. И те и другие, как выяснилось, имеются. Хорошо, если просто участковый сделает внушение, вроде нормальный мужик. А ну как старшие придут разбираться – так должно быть, так заведено спокон веку, везде.

И вот Аглая еще. И кум.

Не, немедля сваливать надо из этих отличных мест, причем разумно было бы прямо сейчас.

Однако когда Андрюха вернулся в лагерь и осторожно завел разговор о том, что пора собираться, первой возмутилась Ольга:

– Свинство какое! Сам ныл, чтобы осесть, теперь передумал, а мы все тут планы меняй!

– Да я…

– Нет уж! Отдыхать – так отдыхать.

Колька ожидаемо поддержал:

– Уговорились на пару дней, давайте уж так.

Анчутка, кажись, был не в восторге от такой принципиальности. По его испорченной вывеске читалось, что он прекрасно понимает, почему Пельмень предлагает уходить, и лично он готов валить сейчас же. Но Яшка хронический штрафник, его голос мало что значит. Пельмень плюнул и лег спать.

Солнце раскочегарилось, пекло немилосердно – лежать да ничего не делать, но Ольга устроила постирушки. Как при таких условиях лениться? Поэтому Колька с Яшкой, прихватив топор, отправились вдоль берега. Анчутка робко надеялся, что ему позволят подрыхнуть еще где-то в прохладе, Колька думал набрать хвороста и чего-то основательного для плота.

Отошли довольно далеко, водохранилище стало заметно мельче, берега опускались всё ниже, всё гуще топорщились рогозом, ольхой и ивняком. Потом ребята увидели на мелководье торчащий топляк, какой бывает на болотах, только это были не погибшие деревья, а бревна и доски строений.

– Пошли посмотрим? – спросил Колька.

Яшка было забормотал:

– Гвоздей нахватаем.

Но он видел, как друг уже скидывает ботинки, и сам потащил обувку с ног и скинул портки, чтобы не замочить.

Вошли в воду, пошли по глинистому, скользкому дну. В самом деле, в воде стояли остатки деревянных построек, не сараев, не домов, скорее бараков или каких-то складов.

– Хорошие бревна, – заметил Колька, – которые не в воде. Смотри.

– Ну да, – подтвердил Яшка, – чего это их местные не растащили? Не нужно, что ли?

Начали раскатывать развалины, выбирая самые ровные, сухие бревна и доски. На одной оказалась жестянка, Колька поддел ее топором, она отошла. На ней были выбиты буквы – краска давно сошла, но надпись угадывалась легко:

Д. В. Д. № 4 им. Н. Крупской