Книга Личное дело господина Мурао, страница 68 – Даша Завьялова

– Ну, правда, не сказать чтобы это нам что-то давало. Мы ведь и без того понимали, что Яэ поскользнулась не сама.

– Мало понимать, надо иметь доказательства! А у тебя как дела?

– Я сегодня устроила встречу Сэйдзи с Мурао. Правда, не знаю, как прошло, но очень надеюсь, что интервью все-таки выйдет.

Кадзуро рассказал, что еще успел сходить в «Эрику». Действительно, Мурао все-таки был там в пятницу вечером.

– Но раз уж у нас есть это, – Кадзуро показал на фотографию мужчины из дома Наоко, – можно было бы и не проверять.

– Дай мне один снимок, – попросила я. – Завтра в перерыве я попробую встретиться с Мурао и выяснить, не знает ли он этого парня. Пойду теперь домой: тетя Кеико обычно не садится есть без меня.

После ужина я перемыла посуду, потом включила радио и стала убираться. Когда я, согнувшись, мыла пол в гэнкан, прямо над ухом у меня раздался голос Кадзуро:

– Ты меня не слышишь?

– Ой! – Я подняла голову. Кадзуро стоял на пороге. – Заходи.

– Да нет, спасибо – пол еще мокрый. Возьми вот это, – Кадзуро протянул мне стопку листов, – Забыл сразу тебе отдать. Вспомнил, когда ты уже ушла, но решил подождать, пока вы с тетей поужинаете.

Я вытерла руки о передник, взяла бумаги, села на ступени и быстро, по диагонали, пробежала текст. Это были фотокопии какого-то рассказа.

– Что это?

– Нет, подожди. Что скажешь об этом тексте?

– Рассказ как рассказ, – пожала плечами я и попробовала повнимательнее прочитать несколько абзацев. – Что-то… ну, кажется, довольно захватывающее.

– Это написал Мурао, – улыбнулся Кадзуро и прислонился к косяку.

– Ты хочешь сказать, одна из тех женщин с Хоккайдо?

– Нет. Я сегодня, как только приехал из Мукомати, сразу отправился в университетскую библиотеку, в архив с газетами, и нашел там старые публикации. – Кадзуро помолчал и со значением добавил: – Старые! Понимаешь?

– Довоенные?

– Да.

Я еще раз перелистала фотокопии. Это был, без сомнения, хороший текст, ничем не напоминающий ту рукопись с ее лихорадочным стилем.

– Слушай, а я ведь и сама как-то мельком думала: как же он писал до войны, когда еще не знал тех женщин? Ведь и его знакомство с Наоко состоялось только благодаря тому, что он был начинающим писателем. И вижу, он имел это звание заслуженно…

– Именно. Тебе не кажется странным, что Мурао до войны прекрасно писал, потом якобы разучился – и за него это делали женщины?

Кадзуро был прав: это было очень странно. Эх, поглядеть бы на оригинал этого текста, чтобы сравнить почерк!

– А что это за газета?

– «Кумияма Симбун». Ее печатала редакция, которая закрылась сразу после войны. Где теперь искать ее архивы и есть ли они вообще – непонятно. Я уже даже позвонил в управление префектуры – там не знают. А в университетской библиотеке, конечно, лежали только уже отпечатанные экземпляры.

– Слушай, я завтра посмотрю на рукописи его повестей из нашего архива, – сказала я. – Они, конечно, написаны уже после войны, но все-таки можно сравнить почерк в них и в той рукописи, которую он отправил мне анонимно. Если почерк совпадет, значит, один и тот же человек писал и ту рукопись, что Мурао называет своей настоящей, и те рассказы, что он печатал в «Дземон» пару лет назад. И это будет означать, что, скорее всего, он зачем-то меня обманул, сказав, что за него работали две женщины.