Книга Личное дело господина Мурао, страница 62 – Даша Завьялова

– Что ты имеешь в виду?

– Если следовать твоей версии о том, что Яэ – дочь Мурао, не знавшая об этом сама и закрутившая роман с отцом, может случиться так, что она и не была убита в Мукомати на той неделе. Может, это все какая-то дьявольская комбинация, которую она разыграла вместе с матерью и тем мужчиной.

– Но ведь ее тело нашли.

– Да, нашли – среди скал после падения. Наверняка у нее на лице от синяков, ссадин и царапин живого места не было… может быть, это не она?

Кадзуро вдруг хлопнул себя по лбу.

– О чем мы тут говорим? Ведь если все это так, то Наоко должна быть женой господина Танаки, отца Яэ. А это, судя по всему, не так.

Мне оставалось признать, что и здесь мы зашли в тупик.

Вечером после ужина я прибралась на кухне, вымыла полы и только тогда почувствовала, как устала: день был слишком насыщенный. Я достала футон, расстелила, легла и вдруг заплакала. Почти тут же мне стало легче.

Тетя спросила, что со мной.

– Устала. Сегодня был очень странный день. Тетя Кеико, ты знаешь, господин Мурао… как бы тебе сказать? Ты же никому не передашь это?

– Конечно, нет. – Тетя села рядом со мной.

– Он предложил мне поработать для него.

– Но ты, я вижу, не рада.

– Так и есть. Дело в том, что романы, которые он опубликовал, ему помогали писать женщины, с которыми он встречался. Он расстался с последней и предложил мне работу над следующей книгой.

Тетя Кеико нахмурилась:

– И он предлагал тебе… что-то еще?

– Нет-нет. – Я покачала головой. – Как раз только работу.

Я хотела сказать, что у него еще недавно была девушка, но решила, что тете незачем знать, что Яэ убита.

– Тогда почему же ты расстраиваешься? – спросила тетя Кеико. – Если бы ты оскорбилась, потому что он предложил тебе подобные отношения, можно было бы понять. Но ведь тебе предлагают работу!

Тетя была права. Какая я глупая! Мурао впервые за все время принял правильное решение, когда понял, что нужно разделять личное и рабочее, а я оскорбилась тем, что он не предложил мне отношения, которые все равно ни к чему хорошему не привели бы.

– Да, наверное… – Я вытерла слезы, закрыла глаза и стала думать о завтрашнем дне. Нужно будет позвонить Сэйдзи, устроить интервью с Мурао, а потом, может быть, переговорить с Мурао насчет работы. Впрочем, об этом еще стоило поразмыслить, но сейчас меня беспокоила другая мысль. – Тетя, а говорят ведь, завтра конец оккупации… вступает в силу какой-то документ, который господин Есида ездил подписывать в том году…

– Так и что же?

Я и сама не знала, но почему-то это волновало меня. Понятно было, что с завтрашнего дня жизнь не поменяется кардинально, – и все же как будто нарушался весь ее распорядок, все ее привычное течение.

– Перемены будут, – сказала тетя. – Но они придут постепенно. Появятся новые правила, новые отношения, изменится экономика и культура. Конечно. Но на самом деле многое зависит от того, как люди сами отнесутся к этим переменам. Нельзя начать новую жизнь по собственному решению – она может начаться только со сменой обстоятельств. Но всегда можно сделать выбор, как именноты поменяешься.

Я слушала тетю и думала о детстве, из которого я запомнила только строгие фасады и острые шпили довоенной Праги. Потом была война, тревожное время, в которое я чувствовала, какая же я маленькая, – и какая маленькая страна, которая меня приютила. Тогда я часто думала, что кругом вода – бежать некуда. А потом была юность под оккупацией – единственная мирная жизнь, которую я знала. Что будет теперь? Как будут относиться к таким, как я, если здесь больше не будет ни американцев, ни европейцев, ни русских?