Книга Личное дело господина Мурао, страница 57 – Даша Завьялова

– Нам нужно встретиться. Я имею в виду нас троих – вас, Кадзуро и меня.

– Значит, вы все-таки помогаете мне? – уточнил он и с нажимом сказал: – Я ведь все-таки перед вами так виноват!

Интонации у него были странные, то ли неуместно веселые, то ли отчаянные – я никак не могла понять, в чем дело.

– Дело очень серьезное, господин Мурао. Гораздо серьезнее, чем вы думаете.

– Вообще-то сегодня мне не очень удобно… но у меня тоже есть кое-что, что я хотел бы вам сообщить. И, может статься, все уже не так серьезно, как вы думаете!

Это было интригующе. Еще несколько часов он заметно боялся за свою жизнь и даже просил меня выяснить вместо него судьбу его девушки, а теперь как будто получил какое-то радостное и успокаивающее известие.

– Давайте встретимся сегодня, господин Мурао. Не знаю, что вы хотите сообщить, но наша информация очень тревожная.

– Ну что ж, раз вы настаиваете… подходите в рекан через, скажем, полтора часа.

«Подходите» было сказано верно, потому что в воскресенье вечером такси было не поймать, последний трамвай уже ушел, а до последнего поезда было еще долго. До рекана было идти как раз чуть больше часа, и я еще успевала переодеться.

Когда мы пришли, Мурао уже сидел за дальним столиком – спокойный, довольный, с блестящими глазами. Видимо, когда я звонила, он встречался с кем-то и даже как будто что-то отмечал – это объясняло его странные интонации. А может быть, он пил и вовсе один?.. Все другие столики были заняты, в том числе те, что стояли совсем близко от того, где сидел Мурао. Это мне не понравилось, ведь мы собирались говорить о совершенно приватных вещах.

– Давайте поговорим не здесь, – сразу же начала я вместо приветствия.

Мурао огляделся, улыбнулся и развел руками:

– Но здесь некуда пересесть.

– Поговорите, пожалуйста, со своей… знакомой. Пусть найдет нам тихий уголок.

– Вы сегодня очень напористая, Эмико, – все с той же безмятежной улыбкой сказал он и встал. – Просто не могу вас не послушаться!

– Он издевается? – тихо спросил Кадзуро, когда Мурао отошел к стойке, чтобы попросить хозяйку позвать Айко.

Я покачала головой и так же тихо ответила:

– Нет. Он, кажется, пьян. Причем как будто выпил по какому-то особому поводу. Но, думаю, быстро протрезвеет, когда мы ему все расскажем.

Через несколько минут Мурао вернулся к столику:

– Пройдем на третий этаж. У Айко здесь есть комната, где она живет… почти все время.

На что гостевые комнаты были обставлены сурово, но место, куда мы поднялись, сложно было даже назвать комнатой: это был закуток площадью в три татами^[53], без окон. Футон был скатан и убран за узкую ширму; там же были сложены какие-то нехитрые пожитки девушки. Я вдруг ощутила к ней жалость. Как, должно быть, она счастлива оттого, что на нее обратил внимание такой мужчина! Может быть, она даже надеялась с его помощью выбраться из этой темной клетушки… Смешно. А я? Разве со мной дело обстоит как-то иначе? Мурао ведь буквально обещал мне помочь по работе, если я справлюсь с расследованием. Но нет, со мной ведь действительно другое дело: мы с ним открыто договаривались, что он окажет мне помощь в обмен на мою… Впрочем, теперь я понимала, какого рода помощь он предлагал – и, пожалуй, я мало чем отличалась от других девушек, что окружали Мурао.

Айко зажгла свет и ушла. Мы сели вокруг лампы. Из-за тесноты и тусклого освещения мне было как-то особенно жутко.