Книга Личное дело господина Мурао, страница 55 – Даша Завьялова

Умница Кадзуро подхватил:

– В рекане она тоже говорила об этом, только намного раньше. Когда – не помню. Может, недели две назад. А вот в клубе… может, меня там и не было?

– Был, только ты с кем-то говорил, кажется, и, наверное, не слышал.

Оба полицейских внимательно слушали наш разговор.

– Ну хорошо, – наконец сказал тот, что допрашивал меня. – А как вы объясните то, что господин Накадзима лазил в окно дома Одзавы?

Это был удар. Мне-то казалось, что допрос идет к концу, и идет удивительно гладко. Я уже успела мысленно похвалить и себя, и Кадзуро за то, как ловко мы выпутались, даже не сговариваясь, и вот…

Я быстро посмотрела на него, но по его лицу нельзя было угадать, о чем он говорил в соседней комнате, – и я решила придерживаться той линии, которую продумала несколько минут назад. Я нахмурилась и покачала головой:

– Ничего такого не видела, господин полицейский. И, если позволите, тут явно какая-то ошибка.

– Нет. Один крестьянин видел его вылезающим из окна.

Я хотела сказать, что никаких крестьян рядом не было, но прикусила язык – меня-то ведь вообще «не было» около дома в то время, как там был Кадзуро. Вместо этого я сказала:

– Когда я подъехала к тому дому, Кадзуро уже ехал мне навстречу. Я не видела, чтобы он лазил в окно.

Сам Кадзуро был удивительно спокоен – видимо, то, что я говорила, никак не расходилось с его утверждениями. Но ведь его видели! Не могли же полицейские придумать это сами и угадать?

Тут в дверь раздался стук, и пожилой полицейский открыл. На пороге показался еще один полицейский, который что-то тихо сказал и снова скрылся.

– Вы правы, тут действительно ошибка. Тот крестьянин вспомнил, что человек, который вылезал из окна дома Одзавы, был в черной юката.

Кадзуро, который сегодня был одет на европейский манер в брюки и бежевую рубашку, просто лучился спокойствием. Вот ведь у него выдержка! Получается, тот крестьянин разминулся с Кадзуро буквально на пару минут и успел увидеть того человека, что подкинул письмо. При этом он не видел меня – я ведь пряталась за дзельквой.

Поразмыслив, я решила, что крестьянин шел со стороны поля, и в очень удачный для нас момент.

– Ладно, молодые люди, – сказал пожилой полицейский. – Езжайте. Только оставьте свои адреса на всякий случай.

Я написала требуемое в книжке у полицейского, и мы с Кадзуро вышли из рекана. Дождь хотя и стал тише, но еще не заканчивался. Мы сели на энгаву, чтобы переждать его, но сидели молча, ничего не обсуждая, потому что полицейские все еще ходили туда-сюда, приводили в рекан каких-то людей – наверное, крестьян, которые что-то видели, – выходили курить и могли услышать наши обсуждения. Кроме того, Кадзуро о чем-то думал, а мне просто требовалось время, чтобы отойти от событий последнего часа. Я чувствовала себя так, как будто побывала в сэнто, где по ошибке слишком сильно нагрели воду и выкупали меня в кипятке.

Наконец дождь закончился, и мы выехали на дорогу, ведущую в Киото. Только тогда я сказала:

– Яэ…

– Да-а-а, – тут же отозвался Кадзуро, как будто только того и ждал. – Ну, было вполне очевидно, что он ее убил.

– Ты о ком?

Кадзуро посмотрел на меня удивленно, но тут же отвел взгляд, потому что под колесо ему попался камень, и он чуть не улетел в кювет.

– В смысле – о ком? Об этом парне, который живет в доме Наоко. Я уже понял, что тот тип в юката не был хозяином, но какой-то мужчина в ее доме все же живет. По вещам видно. Я думаю, это тот, кто увел ее из рекана. О Мурао я, сам знаешь, невысокого мнения, но как будто он оставил глупости в прошлом – и теперь заботится о своей репутации. Настолько, что предпочитает все делать чужими руками. Уж наверное он не приехал бы сам, чтобы кого-то убивать.