Онлайн книга «Личное дело господина Мурао»
|
– Очевидно, что это либо Наоко, либо сам Мурао, разве нет? – спросил Кадзуро. – Это очень плохо написано, Мурао так не смог бы. Да и зачем ему? А Наоко не успела бы узнать о расследовании за один вечер. Я подумала, что девушка, которая принесла рукопись, могла бы работать в том же баре, что Хидэо. Но, видимо, это все-таки не так… – И ты не сказала мне, потому что решила, что я не поверю и расскажу Хидэо? – Точно. Но я больше так не думаю, потому что, как видишь, в игру вступили еще две девушки – Яэ и дочь Наоко. Конечно, если последняя жива. – Так. – Кадзуро поменял позу, скрестив ноги, чтобы удобнее было сидеть, и заложил руки за голову. – Так, это все меняет. Значит, о скольких женщинах в этом деле нам известно? – Совершенно точно существуют три: Наоко – женщина, по отношению к которой совершил преступление Мурао, их безымянная дочь семнадцати лет и Яэ – девушка, с которой он встречается сейчас. Есть еще гэйко, которая говорила с почтальоном, и официантка, которая принесла рукопись в редакцию, но каждая из них может оказаться одной из трех перечисленных. Либо это все-таки пять разных женщин. – Да уж! И это еще при том, что мы даже не знаем, жива ли вообще дочь Наоко. Кадзуро взял карандаш и начал писать: Вторая половина марта – серия встреч Мурао с читателями. Конец марта – к Мурао приходят юдзе, одетые как гэйко. Первые дни апреля – неизвестная, одетая как гэйко, появляется у дома Мурао. 8 апреля – в доме происходит убийство служанки. 20 апреля – мы встречаемся с Мурао в рекане. 21 апреля – официантка приносит в редакцию «Дземон» рукопись. 24 апреля – Мурао приводит домой Яэ. – Честно говоря, это не очень помогает, – сказала я, посмотрев на записи. – Ну почему же. – Кадзуро закусил карандаш и помолчал. – Последние три записи пока действительно ни о чем не говорят, а вот по первым трем ясно видно, что гэйко не настоящая, а ряженая. – Как ты это понял по числам? – А вот смотри. Юдзе, наряженные в гэйко, приходили к Мурао только в конце марта. Помнишь, первого числа у нас отменилось собрание клуба? Мурао тогда говорил, что у него продолжается серия встреч с читателями, и уехал на несколько дней на Сикоку. То есть юдзе, наряженные в гэйко, появлялись около дома Мурао в последние дни марта, не позже. И я думаю, Наоко… или ее дочь… или обе… в общем, они наблюдали за домом в эти дни. Именно так им пришла в голову идея переодеть одну из них в гэйко, чтобы не вызывать подозрений у соседей – ведь там постоянно появляются такие девушки. И маскарад хорошо сработал: кому-то из них удалось проникнуть в дом и убить служанку. Вдруг господин Накадзима, который сидел так тихо, что я о нем забыла, отложил газету, поднялся и встал над нами, глядя на разложенные листы. Я не поднимала на него глаз. Меня беспокоило то, что про расследование узнавало все больше людей, а ведь я рассчитывала, что оно останется в тайне. – Почему вы топчетесь в одном углу? Кадзуро поднял голову и посмотрел на отца: – Ты о чем? – Учил-учил я вас играть, а вы так и не смотрите на другой край доски. Когда мы были детьми, отец Кадзуро действительно учил нас обоих играть в го. Сам Кадзуро, будучи вспыльчивым и нетерпеливым, играл не очень хорошо и вскоре отказался продолжать, а вот я показывала кое-какие успехи. Мы с господином Накадзимой до сих пор иногда играли – иногда у них или у нас дома, но чаще в клубе на соседней улице. |