Книга Личное дело господина Мурао, страница 32 – Даша Завьялова

Но Кадзуро дома не оказалось. Его мать сказала, что он уехал снимать мероприятие на завод Мацусита в Осаке и вернется только после обеда.

Сходить без него? Я не особенно любила говорить с незнакомыми людьми… но, с другой стороны, ведь этот садовник – человек из дома Мурао, наверное, ему можно доверять. К тому же у меня не было других идей, чем заняться, а сидеть сложа руки не хотелось.

Тетя читала книгу, сидя на энгаве^[39].

– Уходишь? – спросила она, когда я вышла из дома.

– Да, пойду в Накаге. Что-нибудь нужно купить?

– Пожалуй, нет… А ты сегодня встретишься с этим писателем?

Я честно ответила, что действительно иду к его дому, но мне нужно расспросить его садовника, а господина Мурао мне сегодня видеть не обязательно. Тетя покивала, снова взялась за книгу, но тут же отложила ее и сказала:

– Ханако сказала, что вы с Кадзуро ведете расследование, и мы немного беспокоимся. Кадзуро, как бы тебе сказать… очень умный и талантливый мальчик, но, видимо, вообразил себя Акэти Когоро^[40]. Тому, конечно, всегда удается выходить сухим из воды, какая бы опасность ему ни грозила, но это потому, что он литературный герой. И порой, когда люди вмешиваются не в свои дела… другим людям… плохим людям… это может не понравиться.

Я наклонилась и обняла тетю.

– Не волнуйся, пожалуйста, тетя Кеико! Это совсем не похоже на расследования, о которых пишут в книжках и где люди гоняются за преступниками по крышам и трущобам. Мы с Кадзуро просто наблюдаем и думаем. Вот вчера мое «расследование», например, проходило в библиотеке и книжном магазине. В этом ведь нет ничего опасного.

Тетя Кеико покачала головой, будто показывая, что все может поменяться в любой момент.

– Я ушла, – сказала я, прикрывая за собой калитку, и услышала тетино: «Будь осторожна».

До Накаге было около часа ходьбы, и я использовала это время, чтобы подумать.

Итак, что мы знаем? В прошлом году писатель Мурао Кэнъитиро вернулся в Киото после нескольких лет отсутствия. Киото – большой город, здесь можно годами не встречаться со знакомыми людьми, но Наоко узнала о его возвращении довольно быстро, спустя буквально несколько месяцев. Каким образом? Ну, конечно, благодаря тому, что он писатель. Да, наверняка какая-нибудь местная газета сделала коротенькую заметочку, что господин Мурао возвращается в родной город.

Я отошла с дороги в сторону, достала блокнот и записала, что нужно бы посмотреть архивы газет за март, а еще лучше спросить Сэйдзи: он теперь как раз отвечает за культурную колонку в «Киото Симбун». Что мне могло бы дать подтверждение или опровержение этой гипотезы, я еще не знала, но, в любом случае, знание мне бы не повредило.

Затем Наоко – или ее дочь, если девочка выжила, – начинает следить за ним. Непонятно только, откуда именно: в рекане мне сказали, что никакая женщина не занимала там наблюдательный пост. Улица, на которой стояли и рекан, и дом Мурао, была неширокой, а еще петляла и имела несколько лестниц. Наблюдать за домом было очень неудобно: единственным удобным местом были только столики у окна в кафе…

И все-таки Наоко поняла, что самым удачным маскарадом будет костюм гэйко. Значит, она видела около его дома юдзе, одетых таким образом.

У меня вдруг мелькнула странная мысль, что Наоко могла бы вдруг оказаться хозяйкой рекана. Но затем я подумала, что Мурао, наверное, все-таки узнал бы ее, даже если она поменяла имя. Или нет? Тогда девочке было шестнадцать или семнадцать, а сейчас она в два раза старше. Несчастья и трудности очень меняют женщину. Я задумалась. Госпоже Акаги действительно можно было дать на вид лет тридцать пять. И если это действительно была она, ей было бы очень удобно и следить за домом Мурао, – прямо с рабочего места! – и скрыться с места убийства…