Книга Убийства в «Потерянном раю», страница 74 – Эдогава Рампо, Нисио Тадаси, Огури Муситаро, и др.

Сын начальника Какуэмона, тринадцатилетний Сугино Дайсабуро, также подал заявление на участие в экзамене. Дайсабуро был известен в своей группе как красивый мальчик: его прическа с передними локонами, черная верхняя накидка катагину и зеленые штаны хакама создавали великолепный образ, напоминающий Рикию из пьесы «Тюсингура». Как потомок влиятельного самурая, носящего титул тайсин^[64], он отправился на экзамен в сопровождении двадцатисемилетнего тюгосё^[65]Ямадзаки Хэйскэ и своего слуги Матадзо. Они покинули поместье в Ура-Ёнбан-тё чуть позже нанацу-доки, и холодный утренний воздух больно колол глаза. Матадзо шел впереди, освещая путь фонарем с изображением семейного герба. Их сандалии-дзори ступали по утреннему инею.

Даже после того, как они пересекли мост Судобаси, зимняя ночь не уступила. Печальные звезды, словно застывшие над темными соснами, тускло мерцали. На водах реки Отяномидзу, окутанной серым туманом, не было ни единого отблеска. В этом месте иней казался особенно густым, а на высоком берегу, укрытая снегом, точно белым покрывалом, широко раскинулась засохшая трава. Где‑то вдалеке раздавался крик лисы. Когда трое путников поднимались вдоль берега, выпуская белый пар от своего дыхания на морозном воздухе, Хэйскэ вдруг поскользнулся на обледенелой земле и, пытаясь удержаться на ногах, порвал ремешок на новых сандалиях.

– Вот беда. Матадзо, посвети мне.

Приказав слуге поднести фонарь, Хэйскэ присел на край дамбы и попытался починить разорванный ремешок. Когда это кое‑как удалось сделать, он обернулся, но Дайсабуро, который должен был стоять рядом, куда‑то исчез. Оба сопровождающих поразились. Они предположили, что, возможно, ребенок, как это часто случается, побежал вперед, оставив их позади. Выкрикивая имя молодого господина, они бросились за ним следом, но через половину тё^[66]так и не увидели знакомой фигуры. Сколько бы они ни звали, ответа не последовало. Лишь изредка слышался крик лисы.

– Неужели нас одурачили лисы? – беспокойно сказал Матадзо.

– Не говори ерунды, – усмехнулся Хэйскэ. Однако и он не мог найти убедительного объяснения. Пока Хэйскэ сидел, пытаясь починить задний ремешок, а Матадзо отвернулся, держа фонарь, Дайсабуро бесследно исчез. За такое короткое время ребенок не мог уйти слишком далеко. И должен был откликнуться, когда его звали. Среди этой предрассветной тишины царило полное безлюдье, так что вряд ли кто‑то похитил этого красивого мальчика. Хэйскэ совершенно растерялся.

– Как ни крути, это же ребенок. Может быть, он просто замерз и, не подумав, побежал вперед, – сказал он.

Решив, что бессмысленно оставаться на месте, они поспешили в собор. И когда спросили у дежурного, тот ответил, что Сугино Дайсабуро еще не прибыл. Оба вновь почувствовали беспокойство. Другого выбора не было, и, надеясь найти мальчика, они вернулись обратно по той же дороге, но нигде не смогли его обнаружить.

– Неужели нас все‑таки обманули лисы? Или это камикакуси? – Хэйскэ тоже начал сомневаться.

В те времена вера в камикакуси, мистическое исчезновение людей, была широко распространена. Причем пропадали не только дети, часто случалось, что и взрослые могли деться невесть куда на пять-десять дней, иногда более чем на полмесяца или даже на полгода, а то и на год.