Книга Убийства в «Потерянном раю», страница 77 – Эдогава Рампо, Нисио Тадаси, Огури Муситаро, и др.

– Нет, в этом поместье я ни разу не была.

– Вот как… – раздосадованно сказал Хансити.

– Так все знают, что этот дом проклят.

– Хм, проклят? – Хансити покачал головой. – И что там происходит?

– Не знаю, что именно, но что‑то очень неприятное. Здесь все называют этот дом особняком Ипомеи.

Особняк Ипомеи… Услышав это название, Хансити припомнил. До него уже доходили страшные истории об особняке Ипомеи в районе квартала Ёнбан-тё, однако он не знал, что это дом семейства Сугино. Легенды о проклятых домах, такие как особняк Блюдец^[69]и особняк Ипомеи, в то время пользовались популярностью. По слухам, когда‑то давно предыдущий хозяин особняка Ипомеи в ходе некоего инцидента убил свою наложницу. Это произошло в разгар лета, и, говорят, наложница была одета в юкату с узором ипомеи. С тех пор этот цветок необъяснимым образом приносит беды семейству. Существует примета, что, когда во дворе этого большого поместья расцветает цветок ипомеи, должно случиться какое‑то несчастье, поэтому с лета до осени слуги тщательно осматривают все, от сада до пустыря на заднем дворе, не допуская появления вьющихся растений. А если они замечают зацветающие побеги, их сразу же один за другим вырывают. Были случаи, когда торговцам, принесшим веера с изображением ипомеи в качестве летнего подарка, запрещали входить в дом. Хансити, конечно, уже слышал подобные истории, но о том, что это связано с домом Сугино, узнал впервые.

– Значит, этот дом и есть особняк Ипомеи?

– Может, для людей нездешних это и не имеет значения, но я бы не стала входить в дом, который издавна считают проклятым, – сказала О-Року, поморщившись.

– Пожалуй, ты права.

Сказав это, Хансити обернулся и увидел, как самурай выходит из главных ворот особняка Ипомеи и спокойно направляется в сторону Кудан. Он выглядел как тюгосё самурайского клана.

– Ты знаешь его? – спросил Хансити, указав на самурая подбородком.

– Лично не знакома, но знаю, что его зовут Ямадзаки, – ответила О-Року.

Хансити сразу догадался, что это был Ямадзаки Хэйскэ. Он попрощался с О-Року и отправился следом за самураем. На безлюдной улице около ограды одного поместья он окликнул Хэйскэ:

– Извините, но вы ведь из дома Сугино?

– Так и есть, – ответил самурай, обернувшись.

– Сегодня утром я говорил с управляющим вашего дома. Понимаю, что произошло нечто неприятное, и хочу выразить вам свои соболезнования.

Самурай смотрел на него с недоверием. Хансити объяснил, при каких обстоятельствах встретился с управляющим по имени Какуэмон. Затем спросил:

– Вы, случайно, не господин Ямадзаки?

Тот ответил утвердительно. Однако выражение беспокойства не исчезло с его лица, и он продолжал внимательно смотреть на сыщика.

– Вы все еще не знаете, где находится молодой господин?

– Мы совершенно в растерянности – нет ни единой зацепки, – коротко ответил Хэйскэ.

– Может быть, это мистическое исчезновение – дело рук духов?

– Кто знает, такое тоже возможно.

– Если это так, тогда нам не на что опереться, но разве у вас нет никаких других предположений?

– Нет, никаких.

Хансити задал еще несколько вопросов, но Хэйскэ отвечал сухо и отстраненно, с таким видом, словно хотел как можно поскорее закончить разговор. Хотя управляющий Какуэмон настоятельно просил Хансити о помощи, и Хэйскэ, как главный ответственный, должен был довериться сыщику и открыто обсудить все детали, молодой человек продолжал оставаться настороженным и старался не говорить лишнего. Почему? Хансити этого не понимал. Он снова посмотрел на мужчину, с удивлением размышляя о том, по какой причине собеседник сохраняет такую невозмутимость, когда самый печальный исход дела может стоить ему жизни.