Онлайн книга «Убийства в «Потерянном раю»»
|
По узкой дорожке, поросшей сорняками, я прошла палисадник, остановилась у решетчатой двери в дом и какое‑то время осторожно наблюдала. Посреди комнаты в потрепанной грязной тельняшке, скрестив ноги по-турецки, сидел спиной ко мне Куроки. Мы давно не виделись. Но в каких же диких условиях он жил! Кровля кое-где обвалилась, деревянные части здания были сплошь покрыты черными пятнами гнили, в зарослях сорняков во дворе обнаружился камень, поросший зеленым мхом с выгравированной надписью «Намму Каннон Бодхисаттва, пагода духам утопленников», неподалеку справа, практически у самой земли, на разболтанных петлях кое‑как висела калитка. Надеясь удивить своим внезапным визитом Куроки, продолжавшего неподвижно сидеть, обратясь лицом к морю, я аккуратно приоткрыла калитку и, стараясь ступать как можно тише, проскользнула во двор так, чтобы очутиться прямо перед ним. Вдоль утеса, о который бились волны, тянулась узенькая тропинка, не более трех сяку[50], так что к фасаду здания я не смогла пробраться, но, к счастью, мне удалось просунуть голову с западной стороны здания, и я собиралась уже окликнуть безумца, как вдруг слова комом встали у меня в горле: профиль Куроки казался еще более уставшим и изможденным, чем три месяца назад. Еще до переезда Куроки выглядел болезненным и хилым, но он по крайней мере следил за волосами и брился, и в глазах его, хоть и едва заметные, виднелись проблески сильной воли. Теперь же передо мной был мужчина, который, казалось, стригся последний раз еще в Токио, нечесаные волосы отросли до самой шеи и растрепались по всему лицу, прикрыв до жути истощенные, впавшие щеки и нахмуренный лоб. Ловко орудуя молотком, пассатижами и горшком (и когда только он успел их купить?), Куроки с упоением занимался полировкой какого‑то предмета, вроде толстого куска медной проволоки. Стоило мне, однако, заглянуть к нему, он тут же вскочил и в панике стал собирать разбросанные по полу инструменты, после чего запихнул их в дальний угол комнаты. Это что еще такое, интересно? В ответ на мой вопросительный взгляд, он, будто защищаясь, колко и почти злобно посмотрел на меня. На несколько мгновений мы просто замерли, глядя друг на друга: я и он. Он смотрел настороженно и с подозрением, будто никак не мог поверить, что перед ним его супруга. Осознав же это наконец, он с шумом выдохнул: – Тэйко, ты, что ли? Улыбка облегчения расплылась по его лицу, он сделал несколько шагов и неуклюже грохнулся прямо посреди комнаты и сел, скрестив ноги. Ни словом не обмолвившись о том, что здесь все‑таки происходит, он снова посмотрел на меня, но уже так, будто я отвлекла его от чего‑то очень важного. – После прочтения твоего письма я так прониклась к этой загадочной местности, что тут же решилась заявиться без предупреждения. – Обратив все в шутку таким образом, я зашла в комнату, как ни в чем не бывало разожгла огонь в жаровне и начала прибирать разбросанные по полу одеяла и смятую одежду. Да нет, вовсе я не шутила. Еще с давних пор Куроки кого угодно умел увлечь своими странными и подчас чудными историями о призраках и всяких других паранормальных явлениях. Такой вот он был интересный персонаж. Соблазнен духом морской змеи! Это же надо такое выдумать! Умора! Собираясь в дорогу, я предполагала, что он может завести роман с некой состоятельной праздной дамой, но ни облупленные стены, ни старые вытертые циновки-татами с торчащей жесткой щетиной, ни страшный бардак, ни, в конце концов, потрепанный вид самого Куроки – ничто из этого не выдавало в доме присутствия женщины. Однако, высунув голову в окно, я поняла: морской пейзаж в письме он нисколько не приукрасил. Волны бились о скалы, прибой набегал на берег и тут же возвращался обратно в море, разбиваясь белыми брызгами, потеряв направление, две волны сталкивались и сцеплялись в жестокой схватке, раздирая друг друга на части под хмурым свинцовым сумеречным небом. |