Онлайн книга «Убийства в «Потерянном раю»»
|
О масштабе трагедии моих злоключений судить тебе. Но как быть теперь с этим? Реальность пугает меня куда больше самой страшной болезни. Не переживай, Тэйко! Промаявшись думами всю ночь, я наконец нашел решение, которое меня удовлетворило. Убить женщину как можно более жестоким способом! Иными словами, отомстить. У животных в верхней части черепа есть одно слабое место. Так что я решил еще раз пригласить эту женщину к себе и вбить пятисантиметровый гвоздь прямо ей в темечко. Вот и весь мой рассказ. Ты, возможно, сердишься, но прости уж меня и постарайся пока оставить в покое. Как только я достигну поставленной цели, я с тобою свяжусь. На рассвете. И тогда уже новый день я встречу перерожденным, вернусь обратно в город, и мы с тобой, моя любимая, продолжим как ни в чем не бывало налаживать нашу совместную жизнь. Начнем все сначала, понемногу разжигая задорный и эфемерный, подобно весеннему облачку, огонек надежды. * * * 29 марта Записки Кёотаро Вышеупомянутое письмо принадлежит перу в прошлом великолепного романтика, а ныне просто несчастного человека Куроки Кёотаро. Так выскажусь же теперь и я, его супруга. Из письма, полагаю, вам несложно заключить, что Куроки – форменный извращенец и еще до женитьбы был склонен к весьма сомнительному поведению. Я, как сейчас, помню нашу встречу в одной из кофеен в районе Гиндза. Мы сидели друг напротив друга, когда он внезапно, отпив свой кофе с молоком, без видимой причины резко побледнел и совершенно переменился в лице. Я тогда еще не слишком хорошо его знала, и подобное поведение меня озадачило. Куроки пояснил, что, мол, страдает от тяжелейшего нервного срыва, и любая мелочь, даже самая незначительная, способна вывести его из равновесия. Поднося чашку к губам, он не держался за ручку, и та, оказавшись совсем рядом с лицом, создала странную оптическую иллюзию, мол, будто из-под стола к нему бежит белая мышь и вот-вот, проскочив меж его скрещенных ног, заберется наверх и вцепится ему прямо в горло. Он был так потрясен, что в страхе отдернул руку. Объясняясь, он одновременно будто старался унять безумное биение сердца, а со лба его крупными каплями падал пот. Впрочем, что до болезней, он неустанно жаловался на здоровье и сам вечно повторял, что страдает, кажется, всем, чем только можно, за исключением женских недугов, и в то же время будто обладает несгибаемым стальным стержнем и трудится иной раз за троих. Когда мы стали жить вместе, я поняла, что он крайне эгоистичен, а по отношению к женскому телу испытывает весьма необычные чувства. Мало того что мы держали кошку, собаку и птицу, он коллекционировал литературу зоофилического толка. Многие критиковали меня за то, что я решилась за него выйти, не зная толком ни его семьи, ни родословной, но я нисколько не разочаровалась! Узнав его лучше, я не удивилась и не впала в уныние. Напротив, скорее преисполнилась твердой решимости всю свою любовь и силы положить на то, чтобы помочь Куроки исцелиться. Однако летом прошлого года на него напала очередная неизвестная хворь. Врачи сказали, что на фоне переутомления у него развился туберкулез, почки больны и вдобавок мозговая ткань почти полностью разрушена, что лечить его бесполезно, а сам он – все равно что покойник. Но на тот момент Куроки уже пару-тройку лет ничего не сочинял. Не мог. Раньше он писал книги и, видите ли, чтобы разбудить полет фантазии, употреблял различные снадобья и порошки, которые получал от одного своего знакомого аптекаря. Он словно вел бессмысленную и бесконечную борьбу, когда из-за тревоги и страха потерять прежнюю славу истязал себя до изнеможения. И непонятно: то ли это было проявление мании величия, то ли действительно изощренный способ самоубийства. |