Книга Убийства в «Потерянном раю», страница 56 – Эдогава Рампо, Нисио Тадаси, Огури Муситаро, и др.

Ты, возможно, решишь, что все это выдумка, но неважно. Я простоял там в оцепенении около часа, а когда развернулся и побрел обратно вверх по тропинке, заметил, что с противоположной стороны холма навстречу мне поднялась женщина. Столкнуться с ней посреди ночи, что может быть лучше? К тому же, она оказалась совсем молодой, а волосы ее были чисто вымыты. Девушка легко и изящно сбежала вниз по ступенькам, как человек, весьма неплохо знакомый со скалолазанием, но, заметив незнакомого мужчину, поспешно укрыла свои белые голени, ненароком показавшиеся из-под подола, а приближавшийся звук ее шагов стал едва различим.

У нее было пухлое лицо и крупные щеки, девушка выглядела образованной и не походила на местную. Когда мы поравнялись, она вся напряглась и, подняв лицо, пристально посмотрела мне в глаза. Но то был жест не настороженный, а скорее даже в чем‑то дерзкий. Провожая взглядом ее удаляющийся силуэт, я размышлял о том, кто же она такая. Может, ее, как и меня, потянуло ни с того ни с сего на природу? Посреди ночи‑то! Охваченный наполовину страхом, наполовину любопытством, я решил, что заговорю с ней, как только она снова подойдет ближе, а пока закурил сигарету и отступил в тень скалы в ожидании. Но девушка даже не обернулась.

Подобно приливу одна за другой набегали мощные черные волны, угрожая сбить ее с ног. Но она продолжала непоколебимо стоять, скрестив на груди руки, и вглядываться куда‑то в даль, в море, прекрасно зная о том, что в последний момент волна разобьется о скалистый выступ ровно надвое. В неровной дымке призрачный ее силуэт казался таким одиноким, будто бы в самом деле она чувствовала на себе мой взгляд и все ждала, когда же я заговорю с ней. И вдруг произошло нечто странное! На мгновение она обернулась, прелестное личико с едва заметными ямочками на щеках озарила улыбка. И тут девушка скрылась в море!

Сказать, что я был ошеломлен, – ничего не сказать! В ту же минуту мне стало жутко. По коже пробежал холодок, на лбу выступила испарина. В полусознательном состоянии я поспешил вернуться домой – куда быстрее, чем шел оттуда, и все бормотал на ходу, что странно все это, очень и очень странно.

Немного придя в себя, я стал рассуждать. По некоторым данным, в том регионе нередко встречались больные проказой. Поговаривали, что была там одна уединенная горная деревенька, куда отправляли дочерей рыбаков, да и всех остальных, у кого обнаруживали самые ранние симптомы болезни. Считалось, что в рыбацких деревнях болезнь распространялась особенно сильно, потому как переносчиком бактерий являлся тунец. Об этом судачили даже в городе, вот я и подумал, что девушка, вероятно, одна из тех несчастных, и пришла ночью на мыс, чтобы свести счеты с жизнью. Не успел я моргнуть, как она, улыбнувшись напоследок безучастно, отдала свое хрупкое тело волнам, и те сомкнулись над ней неизменной мертвой зыбью.

Нельзя сказать, что подобное объяснение полностью меня устроило, но по крайней мере я смог немного успокоиться. Заснуть удалось только к утру, когда запели первые петухи, а лучи рассветного солнца уже начали робко пробиваться сквозь щели в ставнях.

На следующий день тело утопленницы так и не обнаружили, и по прошествии некоторого времени я уже начал было думать, что вся история мне померещилась, как вдруг одной из теплых лунных ночей я повстречал девушку снова, на том же месте. Как только я осознал, что она – не какая‑то причудливая иллюзия, но человек из плоти и крови, что‑то теплое и живое стало разливаться по моему телу. Каждый вечер я выходил на мыс и ждал ее там. Три, пять, шесть раз. Она же, когда наши взгляды встречались, все смотрела на меня исподлобья и улыбалась самой чудной улыбкой, какую мне доводилось видеть. Однажды, нарочно накануне крепко выпив, терзаемый похотью, я против воли затащил ее к себе домой и впервые овладел. Когда между делом я небрежно решил расспросить ее о том, кто же она, она нахмурилась, мимолетная тень печали легла меж ее бровей, но тут же исчезла.