Книга Убийства в «Потерянном раю», страница 19 – Эдогава Рампо, Нисио Тадаси, Огури Муситаро, и др.

На одно только мгновение, еще до того, как вошел, он самонадеянно предположил: может, это его изображение она с таким неподдельным обожанием разглядывала на снимке? Но нет, увы, этот факт опровергал ее испуганный, бледный вид в момент разоблачения. Конечно, нет! Он не сомневался, там – этот негодяй. Подлец Мураяма, его руководитель, подозревать которого, к несчастью, у молодого человека были все основания.

И причины эти заключались вот в чем.

О-Хана, молодая жена Содзо, состояла с ним – Мураямой – в дальнем родстве и на этих правах долгое время проживала в его доме. Собственно, так будущие супруги и познакомились. Роль свата для молодоженов, разумеется, сыграл «господин начальник». Господин начальник! Мураяма хоть и занимал в служебной иерархии место над Содзо, по годам немногим старше его. Они были ровесники.

Мураяма также состоял в браке. Вот только жена его не представляла собой ничего особенного. Слыла женщиной некрасивой, неприветливой, не чета О-Хане. Каких же усилий ему стоило не поддаваться искушению рядом с истинной красавицей!

Эх, как бы не в воду глядели злые языки! Еще тогда, на церемонии, когда брызнули новоиспеченному супругу на выходе из храма в спину жестокосердным ядом, как то: «Высший низшему со своего стола объедки раздает!»

Казалось бы, ну и пусть? Злые языки могут что угодно плести! Только теперь те слова в его памяти звучали иначе, наталкивали на лишние подозрения. Возможно ли, что девушку в самом деле из дома Мураяма таким образом «изящно сплавили», а Содзо, в свою очередь, принял ее с благодарностью?

Кроме того, покоя не давало другое. О-Хана слишком уж зачастила с визитами в дом Мураямы. Это настораживало сверх меры. На его памяти за прошедший месяц она была там четыре или даже пять раз. Порой возвращаясь к ночи. Что она там делала?

Чем больше он об этом думал, тем становился все более раздражительным. Состояние безызвестности накаляло нервы Содзо до предела. Но прежде всего его терзала ревность… Страшная, мучительная ревность. Он чувствовал, как закипает.

Супруги поужинали тихо. В этот вечер обошлось без непринужденных бесед, уже ставших маленькой приятной традицией молодой семьи. Однако впадать в истерику, запираться в кабинете, призывать к ответу, прежде чем установится личность изображенного на снимке, пока было рано. Глупая ситуация, в которой оба держались настороже, украдкой послеживая за реакцией друг друга в ожидании, вдруг кто‑то, того и гляди, решится выдать себя первым.

«Кто же там, на снимке, черт бы его побрал?» – негодовал про себя Содзо. Чувство жгучей обиды то и дело подступало к горлу. Сводило с ума малодушное неверие в ее непорочность. Это отражалось на его лице, а потому он старался как мог не скомпрометировать себя раньше времени. Сейчас главным было не упустить ни одной детали в поведении жены. Что угодно, но он должен сорвать с нее маску.

Так, в голове не просто распаленного ревностью, но и подстрекаемого коварством супруга родился хитрый план. Она наверняка попробует спрятать документальное свидетельство своей связи понадежнее, прежде чем ляжет в постель. Что ж! Он внимательно проследит за ней, после чего во что бы то ни стало вскроет заветный тайник.

3

О-Хана так и не проронила ни слова. Она все‑таки улизнула из-под пристального внимания супруга, куда‑то потихонечку шмыгнув.