Книга Убийства в «Потерянном раю», страница 15 – Эдогава Рампо, Нисио Тадаси, Огури Муситаро, и др.

– Я голову сломал, пытаясь разгадать этот фокус! Предположим, это инициалы. Ну, допустим, S – Сумико, однако I не имеет отношения ни к ее приемной семье Китагава, ни к нашей родной фамилии Танака. Признаться, я был близок к тому, чтобы сдаться. А оказалось – проще простого!

Вы ведь Курихара Итидзо, не так ли? Значит, I – заглавная буква вашего имени! Вот и ответ! Мысли и чувства моей дорогой сестры зашифрованы в этой монограмме! Фотография, скрещенные инициалы! Какие еще нужны доказательства?

Я не знал, плакать мне или смеяться. В глазах как‑то странно защипало.

Все слова и прочие жесты внимания, оказанные мне Китагавой Сумико десять с лишним лет назад, теперь заиграли новыми красками. Приобрели другой, особенный смысл. Да что там! В моем возрасте это стыдно, но я совершенно расчувствовался, стремительно погружаясь в сладостные воспоминания минувших дней, где все оказалось так серьезно. Мысленно обращаясь к ней: «Не на этом ли языке ты так отчаянно пыталась говорить со мной, любимая? Не этими ли сыпала в мою сторону загадками? Так могла поступить ты разве что от большого сердца, неужели оно принадлежало… мне?»

Остаток вечера мы предавались ностальгии. Много говорили. Танака – о сестре, я – про ученические годы. Как давно это было. Все случившееся осталось в прошлом, теперь мы просто перебирали в памяти те события без горечи и неприятного осадка. Беседа текла ровно, искренне, на душе делалось светло. Так образ прекрасной девушки, некогда близкой каждому из нас по-своему, сейчас соединил наши судьбы. Уходя, на прощание я выпросил забрать с собой зеркальце вместе с фотографией Сумико. Бережно сжал у груди дорогую вещицу и вернулся домой.

Вот и не верь после такого в то, что мы называем судьбой или предопределением! Какой‑то парень подсаживается к тебе на скамейку в парке Асакуса и между делом оказывается младшим братом бывшей возлюбленной. Если бы не он, ты бы никогда не узнал о ее взаимном чувстве, про которое не смел и предположить. Все бы ничего. Но вы с ним узнали друг друга в лицо, не будучи никогда знакомыми прежде.

После того случая Сумико не выходила у меня из головы. Это все, о чем я мог думать. И, конечно, не без сожаления вздыхать: все‑таки почему тогда мне не хватило смелости! Что поделать! Прошлого не вернешь. Вместо того, чтобы переживать о насущном, я проводил дни в мечтах. Будто во сне проживал былого себя заново через эти робкие воспоминания о покойной, которые хранили в себе скромные предметы – ее фото и зеркальце, что я тайком от жены подолгу рассматривал.

Правду говорят: человеческая душа – потемки. Вы не представляете, насколько эта история перевернула мое сознание! Взять, к примеру, О-Соно – мою жену. Да, я считал ее взбалмошной, если позволите – истеричкой, однако до тех пор не обращал внимания, насколько мне эта женщина в самом деле неприятна. На ее фоне теперь роднее казалась (хоть я там ни разу и не был) деревушка префектуры Миэ, где в могиле покоилась Сумико. Меня вдруг одолело страстное желание посетить место ее захоронения. Совершить кроткое паломничество к родным местам девушки.

Когда я говорю об этом сейчас, у меня буквально тело сводит от чувства неприязни ко всей этой истории, однако тогда я, клянусь, был исполнен по-детски искреннего, светлого намерения поступить так. Подумать только, что творилось в моей голове!