Книга Следуй за белой совой. Слушай своё сердце, страница 28 – Анастасия Ермакова

Но трубы замолчали, и повисла на мгновение тишина. А потом был слышен голос Карлоса. Он говорил мне, что два года назад окончил философский факультет Гаванского университета. И вернулся сюда, на Эсперансу.

Я спросила его, почему он не остался там и не стал преподавателем и кто он в большей степени – философ или священник?

А он сказал мне, что, в сущности, философ и священник – это одно и то же.

Только философ имеет право на сомнение, а священник – нет.

Тогда я снова спросила, кто он.

Он молчал.

– Блаженный Августин говорил: любовь и сомнение несовместимы. Когда ты сомневаешься, любишь ли ты, – знай, любви нет. А когда любишь, любишь по-настоящему, – ты не спрашиваешь себя об этом, потому что Любовь – в тебе.

Я подумала, что он больше священник теперь, именно теперь, когда встретил меня, а раньше был философом.

Я провела рукой по его лицу и, прижав к губам его ладонь, еще долго лежала, слушая стук его сердца, а старый кубинец пел о боли и любви.

Я проснулась около девяти часов утра. Карлоса не было рядом, и в комнату проникал веселый и нежный утренний свет не горячего еще солнца. Я села на постели, стараясь понять, чувствую ли я что-нибудь вроде стыда, раскаяния или разочарования.

Ничего подобного. Ни тени сомнения в правильности происходящего.

Я оделась и вышла из домика. Пройдя по пляжу несколько метров, я увидела Карлоса, стоящего на коленях прямо на песке. Лицо его было обращено к океану, руки сложены в замок. Я поняла, что он молится.

Поглощенный молитвой, он не заметил того, что я стою всего в нескольких шагах от него.

Я могла слышать все, что он говорил, но мне все-таки нужно было напрягать слух, чтобы разбирать быстрые слова чужого языка. Я намеренно не стала вслушиваться. Мне казалось, что это было бы кощунством.

Я вернулась в дом и, не в силах сдерживать подкатившее к горлу рыдание, бросилась на постель и заплакала.

Даже обладая друг другом, мы не можем друг другу принадлежать. Мы не можем стать свободными до конца.

Он принадлежит Богу. И любовь ко мне не отвергала его веру. Любя меня, он не предавал любви ко Всевышнему.

Нет, я не заставила его совершить грех, не погубила его душу. Он остался таким же чистым.

Когда он вернулся в хижину, я уже пришла в себя и, достав маисовые лепешки и молоко, собиралась позвать его завтракать.

– В день моего 25-летия я должен принять сан, – сказал он мне.

– А когда это?

– В воскресенье.

Я побледнела.

– В воскресенье!

– Я откажусь от сана. Теперь я знаю, что это правильно, – твердо сказал Карлос.

– Ты откажешься из-за меня? – дрогнувшим голосом спросила я.

– Не из-за тебя. А для тебя. Для нас. Господь благословил меня, послав мне тебя. Я откажусь, – повторил он, – если только…

– Что?

Он посмотрел на меня очень внимательно, и на мгновение его лицо изменилось.

ШЕСТОЙ ДЕНЬ

Мы сидели с ним на песке возле самой воды.

– А все-таки почему ты уехал из Гаваны? Наверняка у тебя там была какая-нибудь любовная история.

– Любовные истории предполагают наличие любви. А я не знал любви, пока не встретил тебя… Вернее, наоборот, эта любовь всегда жила во мне, но я почувствовал ее, только когда ты приехала ко мне.

– Ну у тебя же была там девушка?

– Была… Её звали Люсия, и она замечательно пела. Впрочем, она и сейчас поет. Ты даже можешь послушать – она приезжает завтра в Палому…