Книга Следуй за белой совой. Слушай своё сердце, страница 25 – Анастасия Ермакова

В тот момент, когда я поняла это, с ветки большого темного дерева, возле которого я остановилась, сорвалась какая-то ночная птица и со странным пугающим свистом унеслась прочь.

Я чувствовала, что мое тело сковывает холодный липкий страх, скорее даже животный суеверный ужас.

Я знала, что никаких хищных животных и ядовитых змей не водится в этом лесу, но теперь, ночью, я не могла заставить себя быть уверенной в этом. Тем более здесь, как и в любой тропической местности, водились ядовитые насекомые, и я могла нечаянно наступить на кого-нибудь из них или схватиться за ветку, на которой кто-то сидел.

Но я лгала себе. Не животные, не насекомые и не возможные грабители пугали меня в ту ночь.

Меня охватил мистический, сковывающий разум и парализующий здравые мысли страх перед неизвестностью. Страх будущего и страх выбора.

Мне вспомнились черные глаза Карлоса, его губы, шепчущие что-то.

Почему меня так пугал этот человек? И почему я так боялась его там, в лесу, где он не мог найти меня и где не мог оказаться в тот поздний час?

Уж не колдун ли он? Или, чего доброго, не жрец ли какого-нибудь древнего культа или верования, которые все еще распространены на Карибских островах.

Это он виноват, что сейчас я оказалась здесь ночью одна.

Это он парализует мой разум, заставляя думать о нем и мешая собраться с мыслями.

Это его лицо видится мне в темноте. Это его губы шепчут мне что-то, и я иду, иду на этот шепот, не в силах совладать с собой, словно безумная.

Да, да, да. Это все он. Он пугает меня. И я должна бежать от него.

И я побежала.

Я просто неслась по лесу, не замечая, как ветки карябают мое лицо, не чувствуя, что ноги давно промокли от влажности, я не видела ничего. Просто бежала.

Внезапно я услышала голос… Его голос:

– Ана!

Похолодев от ужаса, я резко остановилась и огляделась по сторонам. Никого. Ни-ко-го.

Нервы.

Видимо, уже пробило полночь, и над лесом взошла полная луна. Ее бледный спокойный свет лился к земле, пробиваясь сквозь кроны деревьев и освещая мне путь.

Я медленно опустила глаза и увидела, что стою в сантиметре от огромной и казавшейся бездонной ямы – ловушки, глубокой и страшной дыры, темнеющей, словно пропасть. Такие ямы сооружали местные охотники лет 50—60 назад, когда здесь еще было на кого охотиться. На дне таких ловушек обычно вкапывали острые деревянные колья, чтобы жертва, упав в яму, напарывалась на эти колья и уже не оказывала сопротивления спустившимся за ней охотникам.

Ледяной пот выступил у меня на лбу и заструился по лицу и шее.

Это он… Это его голос остановил меня и… спас. Это он так пугает меня и так притягивает.

Нет, нет, нет, это не то.

Все обманчиво. Ничего нет. Ничего. Только луна светит мне этой ночью, указывая дорогу. Все в моих руках, и я выбираю свой путь сама.

Я осторожно обошла яму и спокойно побрела по тропинке, оказавшейся совсем рядом от того места, где я остановилась, чуть было не свалившись в ловушку.

Все прошло, словно ничего не было. Ни страха, ни тревоги. Ничего.

Я шла по тропинке, думая о завтрашнем уроке, даже проговаривая про себя некоторые фразы, которые мне казались наиболее важными, и я хотела, чтобы дети запомнили их лучше всего.

Я обрадовалась этим своим мыслям – наконец-то я подумала о своей работе, о том, собственно говоря, ради чего я здесь. За четыре дня следовало бы уже подумать о работе, и теперь я совершенно успокоилась и, уверенная в себе, шла по лесу, как вдруг услышала непонятный шум. Я прислушалась и поняла, что это шум прибоя.