Книга Следуй за белой совой. Слушай своё сердце, страница 27 – Анастасия Ермакова

И он вошел в дом, оставив дверь открытой и даже не взглянув в мою сторону.

Я стояла как вкопанная, не в силах сдвинуться с места.

Я бежала от него, но… будто бы само провидение, если только оно есть, привело меня именно к нему. Я сто раз заблудилась в лесу, я десять раз сбилась с пути, я чуть было не упала в ловушку, но я вышла именно к его хижине.

Дождь уже яростно хлестал по моему лицу, когда я, наконец, опомнилась и поспешила войти в дом и закрыть за собой дверь.

Я опустилась на какой-то стул, только сейчас почувствовав, как ноют от усталости мои ноги.

Карлос зажег керосиновую лампу, и я, оглядевшись, заметила, что в дом не было подведено электричество, в чем, впрочем, не было ничего удивительного для этого острова.

Будущий священник сел поодаль за стол возле окна и, достав какую-то книжку, принялся читать.

Я обхватила голову руками и просидела так какое-то время. Потом провела ладонью по щекам, убирая с лица упавшие пряди мокрых волос.

Это безмолвие мучило меня. Он словно понял это и тихо сказал:

– Там есть кукурузные лепешки и молоко. Можете поужинать. Это всё, что у меня есть. Давно не был на рынке.

Он сказал это, глядя на меня с каким-то пугающим безразличием, и от его слов повеяло холодом.

Я провела рукой по лбу. Было ужасно жарко. Дождь не принес прохлады, и страшная духота сдавливала мою голову и грудь, словно тисками.

– Вам нехорошо? – посмотрев на меня как будто внимательнее, спросил Карлос.

– А вам? – зачем-то сказала я и, увидев на столе кусок зеркала, взглянула туда.

Я была еще бледнее Карлоса, если только это возможно.

– Вот – холодная вода, – Карлос стоял рядом, держа в руках кувшин с водой и стакан.

В то мгновение я подумала, что, пожалуй, красивее этого лица я не видела никогда в своей жизни, хотя, повторю, он был болезненно бледен, а длинные волосы растрепались от ветраи дождя.

Я поняла, что больше не могу себя обманывать. Я взяла его дрожащей рукой за руку, он отпрянул от меня, выронив стакан и побледнев еще более.

В следующую секунду он заключил меня в свои объятия, и я почувствовала прикосновение его холодных губ к своим губам.

Я расстегивала его рубашку, наслаждаясь каждым прикосновением к его коже и ощущая, как его руки скользят по моему телу. Он целовал меня так, как не целовал меня никто. Это были не обжигающие, страстные, грубые поцелуи. Это были нежные, быстрые, странные прикосновения губ.

Я видела его глаза, близкие и темные. Я чувствовала, что схожу с ума, что почти не понимаю того, что происходит.

Мое тело словно излучало какое-то дикое, словно электрическое напряжение. И ток скользил по моей коже, передаваясь Карлосу…

А потом гроза закончилась, и я лежала, положив голову ему на грудь, и слушала, как он говорит мне что-то. А еще в тишине играл приемник, совсем древний, таких не выпускают уже лет 20, и старый кубинец пел о любви и боли. И я слушала эту мелодию и голос Карлоса.

Играли трубы, а вокруг была темнота, и в этой темноте я видела очертания гор, которых не было на маленькой Эсперансе, но которые наверняка были на соседних больших островах. Склоны гор, покрытые густыми лесами, словно изумрудами, ловили последние лучи заходящего солнца, а над ними неслись облака. Белые, быстрые, легкие. И потом облака оказывались внизу, подо мной, и весь остров простирался внизу как на ладони.