Книга Райские птицы, страница 88 – Анастасия Вронская

– Это не туда, – говорю тихо, скорее, для себя, но Белава удивленно вскидывает голову.

– Госпожа?

Я не могу ответить сразу. Мои пальцы касаются холодного, шершавого камня, и я буквально чувствую, как стена «говорит» со мной. Делаю шаг вперед, затем еще один. Ноги сами ведут меня, а я, поддавшись тихому зову изнутри себя, вдруг отчего-то знаю, куда нам следовать.

– Здесь… – шепчу, поворачивая налево. И пока я плетусь по коридорам, мне хочется верить, что странности, происходящие внутри дворца, рано или поздно смогу объяснить. Я вижу знакомую арку, вижу поворот – и внутри меня что-то вспыхивает смутным воспоминанием.

Белава, затаив дыхание, идет за мной, не задавая вопросов. Мы движемся по коридорам, и с каждым шагом я чувствую, как дворец открывается передо мной все яснее. Я поворачиваю направо, уверенно перехожу через каменную арку, веду нас вниз по лестнице, хотя не могу объяснить, откуда знаю этот путь.

– Как вы… – шепчет Белава, наконец не выдержав, когда перед нами вырастают массивные двери, ведущие в пиршественную палату. Ее глаза удивленно округляются.

– Я… не знаю, – тихо отвечаю я.

Мгновение, и двери перед нами отворяются.

Тут все отличается от Златограда. Палата раскрывается во всем своем величии. Высокие своды поддерживаются резными колоннами, украшенными узорами в виде волн. По обе стороны зала горят факелы, отбрасывая мягкий золотистый свет на темные деревянные столы, уставленные массивными кубками и блюдами. На полу – ковры с затейливыми орнаментами.

Рассмотреть все вокруг как следует не позволяет звонкий хлопок в ладоши.

– Веста! – восклицает Радан с полуулыбкой на губах, забирая мой взгляд. Замечаю, что на его голове сияет изящная корона из темного серебра, увенчанная крупным сапфиром, который переливается глубоким синим цветом в свете факелов. – Проходи, присаживайся. Мы заждались.

Тогда я и оглядываю сидящих за столом. Воины, чины которых позволяют сидеть за трапезой с князьями, все знакомые мне, из дружины Риона. Кроме одного. Мужчина с острыми чертами лица и короткими темными волосами. Раскосые, черные как уголь глаза с прищуром внимательно следят за всеми.

Не могу не заметить отсутствие Иринея. Во главе стола три брата: Радан по центру, слева от него Иван, а справа – поднимающийся Рион. Не сводя с меня глаз, поспешным, но плавным шагом он подходит ко мне. Его облик ненадолго растворяется в тени колонн, прежде чем вновь появиться рядом.

Тишина колеблется. Тогда Радан говорит:

– Приятно видеть тебя одетой и сухой.

Он обращается не столько ко мне, сколько к тем, кто слушает. Мне вмиг становится понятно, что он за человек: с такими не спорят, с ними считают шаги.

Рион застывает. Пальцы князя едва заметно сжимаются в кулаки. Он медленно поднимает глаза на брата, встречаясь с ним в немой схватке. Между мужчинами вспыхивает напряжение, густое и ощутимое, как перед грозой. Я закашливаюсь, подавившись воздухом и потемневшим взглядом Риона, который прожигает Радана гневом. Никто не двигается. Никто не вмешивается.

Я втягиваю воздух слишком быстро, горло сдавливает – кашель срывается сам. Рядом он – горячий, сильный, сдержанный. Гнев в нем плотный, молчаливый. Никто в зале не смеет вмешаться.

– Все не так, как звучит, – выдыхаю я, трогая Риона за рукав. Он обращает взор ко мне, скривив губы в досадной улыбке, от которой хочется спрятаться.