Книга Райские птицы, страница 83 – Анастасия Вронская

Я моргаю, не понимая, что он имеет в виду. В висках стучит, и мысли путаются, поэтому растерянно уточняю:

– Это точно важно сейчас?

– Определенно. Я все расскажу позже. – Он мягко, но настойчиво сжимает мою руку. – Сейчас не время. Хоть местные знахарки и были в шоке от твоего чудесного умения восстанавливаться, ты все еще слаба.

Не понимаю ничего и пытаюсь что-то сказать, но как только его теплое дыхание касается моей щеки, мир вокруг вдруг снова стирается. Вопреки совету Белавы рядом с ним мне до истомы хочется быть слабой. Довериться его силе и спокойствию.

– Меня мало что пугает, – исступленно шепчет князь, поверх одеяла укладываясь на подушку и увлекая меня за собой, – даже возможные чудовища в неизвестном саду. Может, я глуп или…

– …бесстрашен, – заканчиваю я, не зная, что он хотел этим сказать.

Но князь, тепло усмехнувшись, продолжает:

– Пусть так. Но у меня земля ушла из-под ног, когда я увидел тебя, камнем падающую вниз.

Мои мысли кружатся будто птицы в сильном ветре – уж это чувство мне теперь понятно. Все, чего хочу сейчас, – утонуть в этой близости, забыть обо всем, что было и что будет.

– Рион?

– Да, Пташка? – откликается он, устраиваясь в постели поудобнее. Тело, должно быть, затекло после ночи на деревянном стуле.

– А эту твою Царевну Лебедь кто-нибудь спасал?

– Она была сильной и смелой, но иногда… – тихо отвечает он, обдумывая каждое слово, – в сказке к ней на помощь приходил князь Гвидон.

Тепло его тела окутывает меня невидимой пеленой, и в груди вскипает что-то дикое, непрошеное – разум, каким он был, рушится под этим напором. Рион настолько близок, что мое внимание полностью сосредоточено на его губах, мягких, слегка припухших, с тонкой линией свежего следа от зубов. Этот маленький знак уязвимости, боли и силы – ну конечно, снова кусал, пока я была без сознания.

Заметив, куда я смотрю, Рион пробегает взглядом темнеющих глаз по моему лицу. Он и без слов понимает, о чем я прошу. И все же, словно в бреду, произношу:

– Можно я побуду Царевной, к которой на помощь приходит князь?

– Пташка… – Его голос разливается теплой волной, почти бархатный, но с хрипотцой. Рион тянется ближе, его дыхание оглаживает щеку – это искра, вспыхивающая внутри, доходящая онемением до кончиков пальцев. Горячим шепотом Рион добавляет: – Я только об этом и прошу.

Князь втягивает воздух сквозь зубы, сдерживая нетерпение, и наконец целует. Резко. Без промедлений. Он не просит – берет.

Пальцы зарываются в мои волосы, находят затылок и чуть натягивают. В теле вспыхивает острое, непривычное ощущение – я вздрагиваю, но не отстраняюсь. Руки сами обхватывают его плечи. Тяну ближе. Сильнее. Прижимаюсь, пока между нами не остается воздуха.

Его губы становятся смелее. Жестче. Каждый поцелуй – глубже предыдущего. Мысли ускользают. Смысл стирается. Есть только дыхание. И он.

Все остальное исчезает: свет, запахи, постель. Осталась только эта близость. Только это – нас двое.

Знакомый сладковато-соленый вкус играет на моем языке. Пальцы Риона скользят вниз по моей шее, и с моих губ срывается доселе неизвестный мне звук. Стон.

– Веста… – сбивчиво выдыхает князь, отрываясь на мгновение, и его губы вновь находят мои, уже мягче, медленнее. Я слегка прикусываю его нижнюю губу, и он тихо стонет в ответ, его рука крепче сжимает мои волосы, отчего дрожь пробегает по телу.