Книга Райские птицы, страница 82 – Анастасия Вронская

– Ты должна лежать. – Он поднимается и приближается ко мне в два длинных шага. – Не надо…

– И ты туда же. – Пытаюсь улыбнуться, но губы предательски дрожат. – Я в порядке. Правда. Просто хочу сесть.

Он качает головой, но все равно аккуратно подступает ближе. Ладони князя осторожно ложатся на мои плечи, обхватывают, поддерживают. В каждом прикосновении – столько заботы и нежности.

– Веста… – Я улавливаю в голосе Риона все оттенки волнения и той боли, которую он, должно быть, чувствовал все эти часы. – Если тебе нужно сесть, я помогу. Но не упрямься.

– Странно слышать от тебя мое имя, а не что-то птичье-пернатое, – со смешком отвечаю я, пока он медленно, почти бережно помогает мне подняться, следя за каждым движением, будто я хрупкая статуэтка, способная расколоться от одного неосторожного касания. Я невольно хватаюсь за его руку. Надежную и теплую.

– Вот так. – Он усаживает меня, придвигаясь ближе, чтобы подставить плечо. – Тебе нельзя оставаться наедине со своей решимостью.

Голова кружится, но я цепляюсь за эту ниточку близости, стараясь удержать равновесие.

– Спасибо… – еле слышно произношу я, и на его лице появляется слабая улыбка. Я не могу понять, почему его близость так трогает меня, но ощущение этой связи похоже на тихий, слабый пожар, который разгорается внутри. – Прости, что заставила тебя так переживать.

Он мягко заставляет взглянуть на него. В глазах читается столько боли и облегчения одновременно, что я замираю, не в силах вымолвить ни слова.

– Неважно, – тихо говорит он, и его голос дрожит. – Важно то, что ты жива. Но я так и не понял, что произошло.

– Я оставлю вас, – напоминает о себе наблюдающий за нами с улыбкой Иван. – Отдохни, Веста. Сейчас тебе это необходимо.

Я киваю и благодарю одними губами. Иван подмигивает – и исчезает за дверью, оставляя нас вдвоем.

Рион не отпускает моей руки – держит, будто боится, что, ослабь хватку, я снова исчезну. Молчание между нами тягучее, как мед в сотах: он открывает рот, но тут же закрывает его, слова застревают где-то глубоко внутри, не находя выхода.

– Рион, я… – пытаюсь что-то сказать, но он прерывает раньше.

– Не надо… – Его голос – натянутая тетива. – Мне казалось, что я потерял тебя. Совсем.

Потерял.А обретал ли? Мысль эта болит под сердцем. Он отводит взгляд, челюсти сжаты, пальцы подрагивают, но князь скоро вновь надевает привычную маску. Ни трещины, ни тени слабости – только внутренняя борьба, из которой он вновь выходит несокрушимым.

– Я помню только, как ветер тянул вниз… и твой крик, – надрывно шепчу я. – А потом… что было потом? Как я спаслась?

Он вздрагивает.

– Ты упала с огромной высоты. Я видел, как ты летела вниз, как твое тело… – Он резко прерывается, судорожно сглатывает, и я замечаю, как меняется его взгляд на обреченный. – А я не мог ничего сделать.

– Помню… – Тянусь к его лицу, провожу ладонью по щеке, ощущая неровность дыхания под своими пальцами. – Я слышала твой голос.

И еще чей-то до этого.Рион наклоняет голову так, что его лоб касается моего. Вихрь воспоминаний уносит меня в тот миг: пустота подо мной, небо, бескрайняя чернота. Я не могу понять, где заканчивается страх и начинается падение. Словно вновь чувствую эту жуткую легкость.

– Как я спаслась?

– Ты… – Он останавливается, будто ищет слова, но потом будто сдается и натянуто усмехается. – Помнишь, я говорил, что в замке тебя не испугаются? Ведь тут привыкли ко всему.