Книга Райские птицы, страница 79 – Анастасия Вронская

Глубокий вдох, короткий выдох – я неожиданно для себя решаюсь. Подстегиваю Чернокрыла, много раз видев, как это делает Рион, и конь сразу срывается с места.

Я наклоняюсь вперед и прижимаю крылья к телу. Конь несется, и все вокруг сливается в стремительный поток: ветер обжигает лицо, а кроны деревьев мелькают, сплетенные в одну полосу. Я едва удерживаюсь в седле, пока непривычная мощь стремительного бега захватывает дух.

Позади слышу хлесткий свист, а через миг слева появляется тень – Рион, не отставая, несется на Дымке. Он наблюдает за мной, готовый в любой момент вмешаться. И следует рядом, позволив мне самой ощутить вкус этой неистовой свободы, а мне не верится.

Я. Скачу. На коне.

– Я скачу на коне! – Ощущаю, как сила Чернокрыла, невообразимая, дикая мощь проникает в меня через кончики пальцев и ступней, и кричу что есть мочи. Чувствую, как выиграла в какой-то незримой игре. Одержала победу в битве с самой собой – я больше не узница.

Рион, скачущий чуть позади, равняется с нами и кричит сквозь ветер:

– Он чувствует тебя. Ты главная, веди его!

Ветер растрепал волосы князя и мои, должно быть, тоже. Всякий страх уходит, сменяясь азартом. Резко поворачиваю вправо, и Чернокрыл послушно меняет направление – сейчас мы единое целое.

Рион смеется, и в его смехе я слышу гордость, приятную слуху. Это так странно, но я отчего-то понимаю: его уверенность не просто поддерживает и вдохновляет, она выращивает за моей спиной новые, более сильные крылья.

– Молодец, – хвалит Рион, вырываясь вперед и оглядываясь через плечо. – Прирожденная всадница!

Вдруг среди зеленой линии лесов вспыхивает голубая полоска. Озеро искрится в лучах солнца, как драгоценный камень, и я замираю, не веря своим глазам. Ильмень. Чувство восторга захлестывает, заставляя забыть обо всем на свете. А следом – вина. Липкая, скользкая.

Мила и Бажена видят привычный им яблоневый сад, а моим глазам открывается это – огромное озеро, окутанное песчаными берегами и утренним светом. Как будто сама природа дарит мне этот вид, а сестры лишены возможности его увидеть. Их мир – тесный и обжитый до последней тропинки, а мой раскинулся от края до края. И именно в этом чувстве свободы кроется моя измена.

Я тяну поводья на себя, и Чернокрыл замедляет ход. Рион смеется, поворачивает Дымка ко мне и тоже резко натягивает поводья. Кони нетерпеливо бьют копытами по земле, переходя на шаг.

– Ну как? Чувствуешь это? – Рион запыхался не меньше Дымка, щеки румяные, и это отчего-то невыносимо – мне хочется прикоснуться к нему. Настолько сильно, что пугает, и я решаю сбежать от этого желания.

Кони, взбудораженные, ходят кругами, тяжело дыша, их мощные тела мерцают в свете утреннего солнца. Оглядываюсь, и только сейчас замечаю, что дружина осталась далеко позади, выстроившись в вереницу у края леса: повозки и кметы не могли угнаться за нашей безумной скачкой.

– Это было восхитительно, – говорю я, делая глубокий вдох, а внутри разливается жаркий трепет. Небо едва темнеет от медленно затягивающих его туч. – И я… хочу больше. Хочу встретить Ильмень с высоты.

– Так чего ты ждешь? – удивленно уточняет князь, а мне большего и не нужно.

Я поднимаюсь на ноги, балансируя на седле. Отталкиваюсь от спины Чернокрыла, резко взмываю вверх и держусь на ветру, позволяя ему обвевать крылья. В моменты, когда мы – я и небо – остаемся вдвоем, тяжесть груза мыслей остается где-то внизу, на земле. Я на несколько мгновений забываю о сестрах, о мужчине, что открыл для меня этот мир – и которого мне придется оставить. Я вернусь туда, откуда и не должна была уходить.