Книга Райские птицы, страница 65 – Анастасия Вронская

– Все хорошо, госпожа. Вы в безопасности. – Ее голос, как колыбельная, успокаивает, хотя где-то внутри еще бушует страх, клокочет паника. – Не нужно вспоминать, это всего лишь сон, что бы в нем ни произошло.

В памяти вспыхивает образ: черные воды, в которые я все поружалась и погружалась, обжигающая холодом бездна. И сияющая пара голубых глаз. Как у Милы или Бажены, только во сне были явно не они. Или… как у Иринея.

– Нет, Белава… Это было по-другому. – Я еле сдерживаю дрожь в голосе, но слова все равно звучат прерывисто. – Это было так реально. Моей сестре Бажене снятся пророческие сны. И этот кошмар, кажется, был из разряда того.

– Вам надо умыться, госпожа. Прохладная вода смоет остатки сна. – Служанка встает, возвращаясь к делам, которые я, судя по всему, прервала своим кошмаром.

Яркие лучи солнца проникают сквозь занавеси, а в комнате слышится легкий шелест одежды: Белава приводит в порядок мои новые вещи, складывая их в дорожный сундук. Я делаю глубокий вдох, и легкие наполняются свежим воздухом.

– Помогаешь мне собраться в путь? – Мой голос все еще хрипловат, но я стараюсь улыбнуться, встречаясь с ее взглядом.

– Да, госпожа. Великий князь желает видеть вас. Он ждет внизу, чтобы проводить нас.

Слова Белавы заставляют встрепенуться.

– Нас? – Я не скрываю радости, и на лице Белавы тут же расцветает улыбка, в ее глазах мелькает легкий огонек предвкушения.

– Верно. – Ее голос звучит чуть быстрее обычного, выдавая внутреннее нетерпение. – И я несказанно этому рада, мне не доводилось бывать в Ильменеве, а уж в замке на озере – и подавно. Слышала, его стены будто вырастают прямо из воды, отражаясь в озере как в зеркале… – Она на мгновение замолкает, наверняка представляет это чудо, а затем, склонившись чуть ближе, добавляет дрожащим от легкого волнения голосом: – Мы отправляемся в самое сердце объединенных княжеств.

– Как это? – уточняю, лениво поднимаясь с постели. Белава тут же подносит кувшин с теплой водой. – Я думала, Златоград – сердце.

Я ополаскиваю лицо, руки, полощу рот настоем мяты и дубовой коры, прогоняя сонливость.

– Златоград стал столицей лет тридцать назад, – пожимает плечами Белава, – а Ильмень был ею очень долго.

На деревянном столике рядом лежит простой дорожный сарафан из мягкого льна с вышитыми золотыми нитями по подолу и лифу узорами. Плотная, но приятная на ощупь ткань ласково касается кожи, когда я натягиваю наряд поверх сорочки, перевязываясь шерстяным поясом, украшенным серебряной застежкой. Белава было подает сапоги, но я отказываюсь: босыми ступнями уже никого не удивлю.

Во внутреннем дворе царит напряженная суета. Мы выходим туда, куда я впервые попала, очутившись в княжестве, и движемся прямиком к повозкам. Значит, покидаем Златоград без почестей и пышных проводов – через малые ворота. Стражники проверяют снаряжение, перешептываются, сверяются по спискам. Две повозки уже запряжены, и конюхи держат под уздцы отдельных лошадей, готовых тронуться в путь. Замечаю среди них Чернокрыла и Вия, нетерпеливо бьющих копытами.

– До определенного момента, пока не доедем до ненаселенной местности, вам придется ехать в повозке, – объясняет Белава, и я молча киваю, наблюдая за обстановкой вокруг.

Ириней олицетворяет собой весь порядок этого двора. Высокий, с хищным прищуром, он отдает приказы: