Книга Райские птицы, страница 63 – Анастасия Вронская

– Останься… – Его голос становится горячим, упрямым шепотом, и внутри все обрывается в ответ. Кажется, мир вокруг исчезает, оставляя только нас двоих: его дыхание, такое обжигающее, его руки, уверенно сжимающие мои плечи, его губы, которые знают, как целовать. Все глубже, горячее, страстнее. Как если бы мы пытались вытеснить все, что стоит между нами, разрушить все страхи и сомнения, сжечь их в огне, как вдруг…

– Это глупо, сумасбродно.

Голос Милы в голове тушит пламя, будто его и не было. Я распахиваю веки и вмиг пытаюсь отступить назад.

– Мне нужно идти, – шепчу, едва удерживая дрожь в голосе. Рион, чье дыхание сбилось, непонимающе оглядывает меня. Идти куда? В спальню? Обратно в сад? Хочется провалиться под землю прямо на этом месте.

Взгляд князя мрачнеет. Рион не отпускает. Наоборот, его руки сжимают крепче, как будто он боится, что я исчезну, если он ослабит хватку. В глазах вижу борьбу: он хочет, чтобы я осталась, но понимает, что не имеет права этого требовать.

– Мне жаль. – Нижняя губа предательски подрагивает. Влага собирается в уголках глаз, я почти чувствую, как вот-вот заплачу от осознания: я наконец нашла свое место.

Но остаться здесь не могу. Поддавшись внезапному порыву гнева, выпаливаю:

– Я искренне сочувствую, что твой отец оказался болен. Иначе ты бы не побрел в библиотеку в поисках ответов, не наткнулся бы на летопись лазутчика и уж точно не оказался бы в тот день на опушке сада.

Отпрянув назад, я было готовлюсь взлететь, но вижу на лице князя странную, новую эмоцию и замираю, стоит ему выставить руки вперед и сказать:

– Стой!

– Я уже сказала, – отвечаю, покачивая головой, и ликую внутри – от еще одного мгновения подле него. Слова режут воздух как ножи, оставляя за собой тишину, в которой отдается рвущаяся на волю тоска: «Не могу остаться».

– Я не об этом. – Рион закатывает глаза и всплескивает руками, изнемогая от моего упрямства. Я узнаю этот жест привычного мне князя – надменного, с глупым, ребяческим нравом. И все же не могу сдержать улыбку, когда вижу знакомую гримасу, как будто поцелуй всего лишь минуту назад и не взбудоражил наши миры. – Мне кажется, я понял.

– Что именно? – приподнимаю вопросительно бровь, едва скрывая волнение. Подумать только, минуту назад я целовала этого заносчивого мужчину, а теперь мы стоим друг перед другом, будто ничего и не было.

Его взгляд мечется, глаза стекленеют – он отгородился невидимой стеной, погруженный в мысли.

– О вашем саде я узнал из летописи лазутчика, которого мой прадед отправил в сад, – наконец выдыхает он, срываясь на резкий шепот. – А откуда прадед знал, что сад есть? Как понял, что в нем есть что-то, что лазутчик должен найти?

Все вокруг будто замирает. Холодное осознание разливается по телу, оставляя за собой рябь из мелких мурашек.

– Откуда… – Осекаюсь, мой голос срывается, и я не могу заставить его звучать твердо. Рион медленно кивает, шагая ко мне, и снова оказывается непозволительно близко. Легкий ночной ветерок заставляет зябко поежиться, лизнув взмокшее тело. Теплые ладони князя тут же ложатся на мои плечи.

– Ответы на твои вопросы все еще можно найти. – Вижу на его лице надежду, правда, не понимаю, какую: что я найду то, что искала, или что останусь с ним. Но осуждать не могу: сама надеюсь на все. – Ильменево княжество – бывшая столица. Раньше все важные документы и летописи хранились там, а некоторые и по сей день лежат в подобии библиотеки. На момент постройки библиотеки в Златограде государственные архивные записи были слишком ветхими для перевозки, и отец приказал оставить их в замке на озере.