Книга Райские птицы, страница 64 – Анастасия Вронская

– И это значит, что…

– …мы едем туда, – завершает Рион. Легонько подпрыгиваю на месте от радости и нетерпения. И вдруг победная улыбка украшает лицо князя, когда он добавляет: – Я же говорил, что мы найдем все ответы.

– Не хочу вас расстраивать, княже, – подхватив волну веселья, отвечаю, покидая его руки, – но ответов мы еще не нашли. Только догадки.

В ответ он надменно фыркает и, играя в эту игру вместе со мной, добавляет:

– А догадки – это первый шаг к истине, верно?

– Только если за ними следуют действия, – поддразниваю, покусывая губу, чтобы скрыть улыбку. – Иначе они так и останутся пустыми словами.

– Тогда что же мы медлим? – В его голосе звучит дерзкий вызов, и, глядя на него, я вижу те же страсть и решимость, что кипят во мне. – Пора действовать.

– Завтра?

– Завтра. – Рион позволяет сделать мне пару шагов назад и сам поступает так же. Задержав взгляд на нем еще на мгновение, я взмахиваю крыльями – и вот уже оказываюсь на широком подоконнике спальни. Оборачиваюсь, вновь глядя на князя сверху вниз, и хоть он остался там, во дворике, трепет не перестает душить меня, мешая сделать вдох.

– Спасибо, что спустилась, – говорит Рион, а я так и вижу, как он старается спрятать широкую улыбку, но она все равно рвется наружу. – До утра, Пернатая.

– Спасибо, что позвал, – отвечаю, подхватив маленькую традицию – вторить его словам. И прежде чем князь разворачивается и уходит, добавляю: – И я ни за что на свете не посчитаю тебя слабым или трусом. Никогда.

Укладываюсь в постель, едва ли в силах унять дрожь и озноб. Проходит слишком мало времени, чтобы я могла забыть наш поцелуй – сладкий и терпкий, с металлическим привкусом крови. Дотрагиваюсь кончиками пальцев до еще помнящих томленое касание губ, внутри ругая себя за беспечность голосом Милы, и пытаюсь уснуть, предвкушая завтрашний путь.

Я испытываю леденящий кровь ужас. Воды холодными струями смыкаются вокруг. Неизвестный мужской голос истошно кричит: «Плыви!», когда я раз за разом погружаюсь. Тьма затягивает, сдавливает грудь, утягивая все ниже в пучину, и тогда на глубине я вижу их – два голубых глаза. Не то незнакомой старушки из леса, не то девочки с поля. Не то обеих.

Жадно пытаюсь захватить воздух ртом, но лишь беспомощно глотаю пустоту. И когда наконец дыхание возвращается, перед глазами вдруг возникает лицо Белавы, все повторяющей:

– Проснитесь, госпожа, откройте глаза!

Мой первый вдох кажется горьким и жгучим. Веки дрожат, тяжесть действительности возвращается – я вижу склонившуюся надо мной служанку. Белава бережно приподнимает меня, помогая сесть, и я часто вдыхаю, пытаясь прийти в себя.

Белава говорит что-то еще, но слова сливаются в приглушенный шум. Я все еще не могу сосредоточиться, глаза щиплет от слез, а тело не слушается. Служанка аккуратно проводит ладонью по щеке – ее пальцы прохладны и ласковы, отчего я медленно прихожу в чувство.