Книга Райские птицы, страница 33 – Анастасия Вронская

– Не сейчас, – шепчет мне Рион. Ириней, едва сдерживая смех, делает вежливый кивок, небрежно извиняясь за свою выходку. Спокойно, но твердо князь обращается к своему полководцу: – Время для споров еще найдется, не гневите Богов.

Ириней лишь слегка кивает. Смиренно и безропотно он кланяется князю, на этот раз не паясничая, и удаляется.

– У вас что, соревнование – кто кого невыносимей?! – причитаю я, отодвигаю ткань у входа в шатер и захожу внутрь. – Сначала твои шуточки, теперь этот…

– Ириней? – Следом входит Рион и по-хозяйски падает на настил. Князь спокойно разминает плечи и шею, а затем продолжает: – Он ценный воин. Сохраняет ясный ум и чувство юмора даже в бою. Поверь, это порой важнее, чем чистая сила.

– Только вот ваше чувство юмора границ не знает. – Пытаюсь вернуть себе самообладание, скрещивая руки на груди. Но взгляд все равно скользит по напряженным княжеским плечам, и я на мгновение теряю нить мыслей.

– Прости, если это тебя задело, – неожиданно серьезно произносит князь с ноткой искреннего сожаления. – Смеются они или дерзят – все это пустое. Настоящего вреда здесь тебе никто не причинит.

– Я не то имела в виду. – Огорченный вид князя как рукой снимает раздражение, и я, не в силах подавить желание стереть след упадка духом, опускаюсь на пол рядом с Рионом и признаюсь ему в неочевидном: – Мне претит мысль, что я так долго жила с осознанием собственной силы, а здесь даже самому слабому нет до нее дела. Мой голос изничтожит хоть всех живущих в лагере, но им и дела нет, а я…

– …иначе защищаться не умеешь. – Блуждающий по полу взгляд устремляется к князю – стоит мне поднять голову, как я встречаюсь с хвойной чащей на рассвете, окунаюсь в туман, плутающий сквозь ельник. Я почти чувствую, как смолистое благоухание врезается в ноздри. Рион остужает мою злость, тут же зажигая новый, непонятный мне огонь. – Но тебе и не придется. Пока ты в мире людей, я – твой щит. А воротишься в сад, так щит и не потребуется.

Смутное, незнакомое чувство закрадывается под ребра, сковывая легкие, и перекрывает дыхание. Оно новое, не подернутое дымкой памяти, словно из прошлой жизни. Нет – я не испытывала такого никогда. Вокруг стирается все, и остается только он – лес вокруг расширенных зрачков.

– Отдыхай, – расплывается в улыбке Рион, наклоняясь ко мне так, словно хочет сообщить какой-то секрет. Щеку обдает теплым дыханием, и табун мурашек яркими вспышками пробегает по телу. – У Иринея самый отвратный юмор в лагере. Больше он тебя не побеспокоит. А уж чем тебя рассмешить, я найду.

Ударив ладонями по коленям, князь поднимается и направляется к выходу из шатра, бросая напоследок:

– Выдвигаемся через полчаса, до Златограда рукой подать.

И пока шуршит полог, закрывая вход за Рионом, рой противоречивых мыслей вьется в голове, подначивая сердце биться быстрее.

Дороги ведут нас всю следующую ночь вплоть до рассвета. К восходу из сизой дымки возникает величественная стена, отблескивающая первыми лучами солнца: Златоград. С высоты сердце мое сжимается от изумления: белокаменные стены венчают золотые башенки, крыши внизу искрятся насыщенным красным. Вдалеке раскидываются узкие улочки, вымощенные камнем и протянутые к самому сердцу города – к величественным княжеским чертогам. Дружина, единой вереницей приближаясь к городу, замедляется.