Книга Райские птицы, страница 32 – Анастасия Вронская

– Что с Чернокрылом? Его глаза…

– Это не Чернокрыл, – ухмыляется Рион, – это конь нашего полководца Иринея, Вий. Значит, хозяин его уже в лагере. Нужно вас познакомить.

Рион слегка подталкивает меня вперед, и я нехотя двигаюсь под любопытным взглядом белесых глаз. Дружина приветствует князя короткими кивками или крепкими рукопожатиями, и если бы не его осанка, ровная как натянутая струна, и почти болезненная бледность кожи, его легко можно было бы спутать с одним из воинов. У каждого дружинника своя роль, согласно которой ему отведена работа, и ни Велимир, ни князь не тратят времени на излишние приказы. Рион хлопает одного из солдат по плечу, сдержанной улыбкой хваля за проделанную работу – тот закапывает костровые ямы, постепенно сворачивая привал. Со мной рать держит дистанцию, лишь изредка кидая вежливые приветствия.

– Ириней! – окликает его Рион. На зов князя оборачивается на вид немногим старше его мужчина. Я заглядываюсь на резкие, доныне незнакомые черты лица. Рион ускоряет шаг, обнимая полководца за плечи, как старого друга.

– Княже!

– Братец! Вовремя ты, уж волки вокруг кружат, пора выдвигаться.

В ответ Ириней усмехается. С долей растерянности наблюдаю за ними, пока Рион и воевода не разжимают рук. Приходится даже обиженно хмыкнуть, чтобы достопочтенный князь вспомнил о моем скромном существовании и представил полководцу.

– Ириней, познакомься, – прокашливается Рион и отходит в сторону, представляя меня: – Это Веста. Я так и не понял, кто кого сопровождает к Златограду. Словом, она – наша спутница.

Новый знакомый окидывает меня с ног до головы внимательным взглядом голубых глаз. Радужка излучает слабый, холодный свет, и мне даже кажется, что он похож на тот, которым сверкают глаза Милы или Бажены, – нечестивый. Если воевода был весел со своим князем, то при виде меня любой намек на улыбку исчез.

Игра в «гляделки» затягивается, и Рион прерывает ее своим настырным кашлем:

– Ну и ну, комарья развелось, – натянуто звучит князь, пока машет ладонью перед лицом, отгоняя видимых лишь ему насекомых.

– Спутница, значит? – насмешливо говорит Ириней, наклоняя голову.

За короткий промежуток времени я успела привыкнуть к тому, что люди меня не боятся, но чтобы недооценивать и нагло, неприкрыто рассматривать?

– У меня свои интересы, – приходится вскинуть подбородок и вытянуть шею, чтобы не терять зрительного контакта с полководцем, росту которого может позавидовать даже медведь, – делиться которыми я не намерена.

– Да ты что? – Самонадеянная, нахальная улыбка трогает мужские губы. Понятно, где они с Рионом нашли точки соприкосновения, – эта неслыханная наглость и бахвальство. Ириней складывает руки на груди, готовый мне ответить, и я уже было вспоминаю все известные мне проклятья, как вдруг Рион тушит пламя едва не разгоревшегося спора.

– Да, – твердо отрезает князь, делая шаг вперед так, что я остаюсь позади него и теперь выглядываю из-за плеча. – И ее интересы я клялся защищать жизнью до самого Златограда. Так что помоги, брат. В долгу не останусь.

Ухмылка стирается с лица полководца, и тот покорно кивает:

– Обещаю, мой князь. Как и всегда.

Как переменился! Глаза Иринея уже не кажутся такими чарующими, так и ткнула бы в них пальцами, да посильнее. Воевода отступает на шаг, но, заметив, как я напрягаюсь, прищуривается и с очередной усмешкой подмигивает. Его взгляд бросает вызов, а тонкие линии улыбки на губах так и провоцируют. Мои руки сжимаются в кулаки, а в груди поднимается волна возмущения.