Книга Райские птицы, страница 35 – Анастасия Вронская

– Сам князь нелюдим. Никому, кроме брата и Иринея, думаю, не признается, но дружина наша все и так понимает, – потускневшим голосом отвечает Володарь, направляя коня левее, чтобы обогнуть город: вдалеке, в стене, показались малые ворота. – Со смерти матери он видел, как туго Великому князю, как сердце его неприкаянно и беспристрастно мечется. Когда Княгиня Василиса скончалась, говорят, унесла с собой в Навь часть души Светогора, а оттого он больше никого не полюбил. Этого наш княже и боится – полюбить и потерять. Каждую тризну^[9]на нем лица нет, а уж сколько лет прошло…

Холодок пробегает по спине: за столь открытой улыбкой Риона прячется наполненное горем сердце, запертое ото всех. В голове представляется образ маленького белокурого мальчика, выросшего без материнской любви, и оседает тяжестью в груди. Что хуже: не знать ласки матери вовсе или потерять ее навсегда?

Я встряхиваю головой, но не могу избавиться от желания защитить этого мальчика. Пусть Рион, величественный князь, обещал стать мне щитом, я буду той, кто укроет его, ребенка, от всех бед: вернуть ему мать не в силах никто, но помочь его отцу выжить я могу. Рука невольно тянется к лукошку, где все время мирно покоится золотистый плод.

Володарь ударяет коня пяткой о подпругу, и тот припускает ходу, а я ускоряюсь следом. Больше не проронив ни слова, мы добираемся до малых врат. Спешившись, Волод направляется к ним.

Одной рукой держа коня под уздцы, второй оруженосец отстукивает по вратам ритм, должно быть, не простой – сигнальный. Я опускаюсь на землю и наблюдаю: стоит последний раз кулаку Володаря глухо, с силой ударить по вратам, как те отворяются изнутри.

Если Златоград казался прекрасен с высоты, то вблизи он, очевидно, еще краше. То, что открывается за стеной, поражает меня пуще прежнего: белокаменные дворы, ведущие к возвышающемуся на пригорке дворцу, верхушки золотых башен которого все еще ласкают первые лучи.

– Добро пожаловать в Златоград, – с гордостью выдыхает Володарь, провожая меня к широким лестницам. – И в самое его сердце – в княжеский дворец.

Кровля из черепицы глубокого красного цвета плавно спускается к мощеным дорогам, где каменные фигуры стражей, словно живые, стерегут входы. Витиеватые резные окна, обрамленные деревом, отражают свет и блеск всего города.

С малых врат открывается вид на небольшой дворик. Пересекая его, мы с Володарем оказываемся у массивных дверей на входе во дворец. Оттуда мы попадаем внутрь.

Широкие коридоры без окон сменяются лестницами, где в бойницах виден солнечный свет. Шаги эхом уносятся вглубь. Чем дальше мы проходим внутрь, тем отчетливее я ощущаю себя здесь чужой, с непривычки оглаживаю прохладные стены кончиками пальцев. Где-то там, в глубине, располагается библиотека, в летописях которой, возможно, на мои вопросы найдутся ответы.

Осматриваюсь, тут и там подмечая новые детали: каждый новый проход светлее предыдущего, и вот уже скоро, преодолев пару лестниц, замечаю, как помещения начинает освещать льющийся из окон свет. Пару раз нам встречаются служанки, странно вскинувшие брови при виде моих крыльев, но молча уступающие дорогу.

Я было подаю голос, чтобы узнать, куда мы направляемся, как мягкий, но звонкий голос доносится до слуха:

– Волод! – окликают оруженосца, и мы оборачиваемся. К нам спешит молодой мужчина со светлыми вьющимися волосами, которые мягко колышутся при каждом его шаге. Облик его резок и утончен, как будто выточен из того самого белого камня, что и стены дворца. В теплой улыбке я узнаю черты Риона, и все быстро сходится воедино, когда Володарь, склонившись, отвечает: