Книга Райские птицы, страница 141 – Анастасия Вронская

Тьма обволакивает мягко, словно теплое одеяло. Боль утихает, остается лишь ощущение покоя. Сердце бьется все медленнее, пока не замирает совсем.

Тьма окружает меня со всех сторон. Надо же, я умер. Тело кажется налитым свинцом. Я словно погружен в глубокую воду, где звуки и ощущения приглушены. Но сквозь этот плотный мрак доносятся отголоски: приглушенные крики, звуки битвы, но самое главное – ее голос.

– Я люблю тебя, – шепчет Веста, и эти слова пронзают меня, словно луч света сквозь темноту. Внутри все рвется ответить, закричать, протянуть к ней руку, но тело не слушается. Я заперт в собственной неподвижности, слышу ее рыдания, чувствую тепло ее слез, падающих на мое лицо.

Отчаяние захлестывает меня, желание утешить ее становится невыносимым. Внутри все кричит, но снаружи – тишина и неподвижность. Воспоминания вспыхивают словно искры в темноте: наши прогулки под звездами, ее звонкий смех, нежное прикосновение. Я не могу оставить ее сейчас. Не так.

Внутри меня начинает разгораться теплое пламя. Слабый огонек надежды разливается по телу, словно талая вода после долгой зимы. Сначала пальцы покалывает легким теплом, затем ощущение возвращается к рукам, ногам – чувствительность постепенно просыпается.

Боль обрушивается резко, словно лавина, обжигая каждую часть тела. Это мучительно, но дает понять, что я жив. Резкий, болезненный вдох прорывается из груди, словно я вынырнул из ледяной бездны. Легкие наполняются воздухом, принося и страдание, и облегчение одновременно.

Глаза распахиваются, и первое, что я вижу, – ее лицо.

Моя память все еще затуманена. Я чувствую, как моя голова тяжелеет, а взгляд замыкается на Весте. Она лежит неподвижно, ее лицо бледное, почти прозрачное в свете свечей. На ней простое белое платье, тонкое, обрамляющее ее хрупкую фигуру. Руки сложены на груди, и ее дыхание, а точнее, его отсутствие рвет тишину.

Мы в небольшой каменной комнате, освещенной тусклым светом свечей, расставленных по углам. Воздух пропитан запахом воска и свежих трав. В центре комнаты стоит массивный деревянный стол, покрытый белым покрывалом. На нем и лежит Веста.

Закусив губу, я медленно поднимаюсь на ноги, чувствуя, как каждая мышца тянется и болит от напряжения. Обнаруживаю, что и я на столе. Для погребения.

Гнев заполняет меня, обжигает изнутри, словно пламя, которое не может быть потушено. Все, что сдерживало меня, рушится, как тонкая плотина под натиском бурной реки. Почему? Почему она? Моя рука непроизвольно сжимается в кулак, руки дрожат, пока я смотрю на Весту – такую тихую, такую недостижимо далекую. Она заслуживала всего хорошего, но вместо этого Боги забрали ее. Мое дыхание срывается, превращаясь в короткие хриплые вздохи. Боги… Эти бездушные, черствые существа, играющие судьбами, словно игрушками. Ненависть поднимается внутри меня, становясь осязаемой, почти осязаемой, как холодный металл.

– Зачем?! – Мой голос, глухой и хриплый, превращается в крик, отдающийся эхом по каменной комнате. Я поворачиваюсь, хватаю ближайший букет трав, сжимаю его так, что стебли ломаются в моей руке, а цветы рассыпаются, разлетаясь по полу, будто потерянные надежды. Лепестки падают, унося с собой смысл и покой, ради которого их собирали. Моя рука задевает подсвечник, и свеча падает, разливая горячий воск по столу. Я хочу разрушить все, что символизирует их жестокость.