Книга Райские птицы, страница 139 – Анастасия Вронская

– Я отвлеку их с воздуха, а ты ударишь с земли. Сбивай с ног что есть мочи, но не подставляйся под удар! – Бажена расправляет крылья и взмывает выше в небо, словно ястреб, а затем так же стремительно летит вниз. Я же хватаю ближайшее копье и мчусь вперед.

Бажена кружит над полем боя. Солдаты Радана поднимают головы, пытаясь понять, откуда их накрывает крупная, густая тень. Этот краткий миг замешательства – все, что мне нужно.

Я врываюсь в гущу сражения, метая копье в первого же противника. Тот падает, не успев даже вскрикнуть. Подбираю меч с земли и продолжаю путь, прорубаясь сквозь ряды врагов. Кровь стучит в ушах, мир сужается до клинка и цели передо мной. Втайне надеюсь, что Рион видит меня, впервые держащую меч, и гордится своей женщиной.

– Веста, справа! – доносится голос Бажены сверху. Резким движением отвожу вражеский клинок и наношу ответный удар – еще один враг падает.

Безумие пульсирует в венах, но внезапно сердце сжимается от ледяного ужаса. Где-то в стороне мелькает силуэт Милы. Сестра в порядке, но ее движения резкие, неестественные. Что-то не так.

И тут я замечаю их: лучники на стене натягивают тетивы, целясь прямо в нее. Время словно замедляется. Мила петляет в воздухе, уворачиваясь от стрел, но их слишком много. Панический страх захлестывает меня, холодными когтями сжимая горло.

Только не это.

Собираю всю свою силу и бросаюсь к ней. Крылья бьют по воздуху с бешеной скоростью. Мир вокруг расплывается, есть только Мила и опасность, нависшая над ней.

– Мила! – кричу изо всех сил, но мой голос тонет в гуле битвы.

Она оборачивается на мгновение, и в ее глазах я вижу страх. Одна из стрел царапает ее крыло. В следующий миг длинное, острое копье вонзается мне в грудь.

Я бы хотела знать, каково это – родиться в маленькой, любящей семье. Не богатой, не бедной – обычной семье. Я падаю, и время замедляется. Мир вокруг становится размытым, звуки глушатся. Мила кричит мое имя.

В моей семье была бы добрая, любящая мать и проницательный отец. У матери были бы черные волосы и глаза, которые я заполучила бы: огромные, бездонные. Чтобы утро начиналось с запаха свежего хлеба, а вечера заканчивались рассказами у очага.

– Дочка, – снова слышу я шепот. Тот мужской голос, что путал сознание в стенах Ильменя. Я не противлюсь – слушаю. – Я ждал тебя годы. И готов ждать дольше. Борись за жизнь и наше княжество, Марья, борись.

Я на земле, вокруг битва. Мои руки раскинуты в стороны, и кто-то дважды наступает на ладонь. Кажется, у меня сломано запястье. Крылья истоптаны и уже не чувствуют ничего. Мне не больно ровно до мига, пока я не поворачиваю голову вбок.

В гуще битвы навстречу мне неестественно медленно, обреченно бредет Чернокрыл. В седле – Рион. И из княжеской спины торчат стрелы.

Возникший передо мной вражеский воин, потерявший оружие, упирается в мое плечо грязным сапогом, хватается за древко и с силой выдергивает копье. Он было замахивается, чтобы вновь пробить мне ребра копьем, но стрела пронзает его череп, заставляя рухнуть на спину. Я даже не поворачиваю голову, чтобы увидеть, кто спас меня.

Не отрываю взгляда от Чернокрыла. Слезы застилают глаза. Не время умирать. Чернокрыл делает еще пару шатких шагов и останавливается. Рион поднимает голову, наши глаза встречаются.