Книга Райские птицы, страница 140 – Анастасия Вронская

В моей семье есть муж. Мой любимый, ласковый, сильный муж. Рядом с ним я в безопасности, он – моя жизнь, тот самый смысл, что я искала во всех перерытых свитках. Больнее зияющей раны в грудине оказывается простая правда: то, что я искала так долго, было под носом, а я нарочито упускала счастье. Оно не в прошлом, не в воспоминаниях или знании моего происхождения. Оно здесь. Умирает на моих глазах.

Рион пытается улыбнуться, но выходит слабое подобие улыбки. Из уголка губ течет тонкая алая струйка. Усилие стоит ему многого, но он отталкивается от Чернокрыла, вываливаясь из седла. Князь шипит, закашливается, падая наземь.

На локтях подползаю к нему. Где-то вдалеке слышу волчий вой и не сразу замечаю, что воины вокруг замерли. Больше никто не наступает мне на руки, не топчет мое платье и крылья, все молча наблюдают.

С силой что есть возвышаюсь над Рионом. Он красив даже сейчас – перепачканный грязью, кровью и потом, лежащий на животе, потому что между лопаток торчат стрелы. Их пять. Пять губительных острых наконечников пронзили его грудь, разрывая мягкое, принадлежащее мне сердце.

Собираю остатки воли в кулак и, превозмогая боль, сажусь. Жизнь медленно утекает сквозь пальцы, и я должна успеть сказать. Я ломаю древки стрел одно за другим и помогаю Риону перевернуться так, что теперь он, бледный и не реагирующий на боль, лежит на моих коленях.

Слезы переходят в рыдания. Меня бьет и трясет озноб, я не с первого раза касаюсь его щеки, не чувствуя своей дрожащей руки.

В моей семье есть сын. Наш с мужем ребенок, которого я почему-то хочу назвать Ладоран. Мой белокурый, зеленоглазый мальчик.

Из посиневших губ Риона вместо слов вырывается хлюпающий, кашляющий звук – он захлебывается кровью. Я протягиваю руку к висящей на седле фляге, срывая ее. Помогаю ему отпить, и он вновь кашляет, но теперь может говорить.

– Женщина князя… – Его зрачки расширяются, поглощая цвет радужки. Моя любимая хвоя. Я умоляю, умоляю, Боги, умоляю… Остановите это безумие, прекратите! Взгляд становится отстраненным, словно он смотрит сквозь меня в неведомую даль. Губы дрожат на мгновение, потом замирают, оставшись чуть приоткрытыми, когда он едва слышно произносит: – Зовется княгиней.

Легкий выдох срывается с его губ, и тело тяжелеет в моих руках. Слышу душераздирающий вопль. Понимаю, что он принадлежат мне, только когда в легких кончается воздух.

Я не успела сказать.

– Я тебя люблю! – истошно кричу я, прижавшись лбом к застывшей груди. Этот звук тишины, когда в грудь не бьется большое, любящее сердце ранит сильнее копья. – Я люблю, люблю, я тебя люблю, я люблю тебя, люблю!

Мир вокруг спешно теряет цвета. Кровь продолжает сочиться из раны в моей груди, но я почти не чувствую боли. Может, так и лучше. Силы покидают меня, голова кружится.

Наверное, Мила и Бажена рядом, потому что я чувствую чужие руки, но оттащить себя не позволяю.

Он показал мне настоящую жизнь. Так пусть же она закончится рядом с ним. Я опускаюсь рядом с Рионом, прижимаясь лбом к его холодному уже лицу.

– Я последую за тобой, – шепчу едва слышно.

Взгляд затуманивается, перед глазами пляшут темные пятна. Где-то вдалеке слышу голоса, но они кажутся чужими, далекими. Тело становится тяжелым, веки опускаются. Если это конец, то пусть он будет рядом с семьей.