Книга Райские птицы, страница 138 – Анастасия Вронская

– Брат, – зовет он Иринея совершенно будничным и скучающим голосом, – и долго ты еще будешь заставлять барышень волноваться? Может, уже начнем?

Я замираю в непонимании, и все вокруг, кажется, тоже, потому что даже с расстояния я слышу низкий, гортанный смех:

– За тебя, брат.

Я стою как вкопанная, сердце бьется в ушах, заглушая все вокруг. Глаза Иринея вспыхивают дикостью, неприкрытой яростью, когда он выдергивает голову из рук Данзана. И в этот момент начинается настоящее безумие.

Тело Иринея начинает меняться. Кости хрустят, мышцы вздуваются, одежда рвется на куски. Шерсть, черная как безлунная ночь, покрывает его кожу. Перед нами предстает не человек – величиной с коня яростный волк. Клыки сверкают, а глаза пылают яростью, от которой стынет кровь.

Данзан отступает, но уже поздно. Волк бросается на него с молниеносной скоростью. Один прыжок – и он вонзает клыки в его горло. Крик застывает на губах Данзана, когда его голова отделяется от тела и катится по земле, оставляя за собой кровавый след. Алые брызги окрашивают все вокруг. Войска Радана лишь на мгновение застывают в ужасе, а тишина нависает над полем битвы, но затем паника разрывает ее на куски. Солдаты, как загнанные звери, мечутся в панике. Кричат, бросают оружие, спотыкаются и падают, затаптывая друг друга. Их строй рушится на глазах, превращаясь в хаос. Отовсюду слышатся полные ужаса возгласы:

– Волкодлак^[10]!

Побелевший Радан пятится, спотыкается и падает на землю, выпуская сороку из рук. Сияна, собрав последние силы, взмахивает крыльями и взмывает в небо, исчезая на горизонте. Тогда же, воспользовавшись всеобщим замешательством и страхом, Бажена, раскинув крылья, стремительно взлетает навстречу к нам. И тогда звучит он – истошно громкий приказ:

– В атаку! – Голос Риона раздается как гром среди ясного неба, пробуждая наших воинов от оцепенения. Чернокрыл поднимается на дыбы, разрываясь диким ржанием, и рвется вперед.

В один миг все взрывается. Войско, вдохновленное, рвется вперед с боевыми кличами. Сталь встречается со сталью, звенит и скрежещет. Крики сливаются в единый гул, от которого дрожит земля. Не могу стоять в стороне. Расправив крылья, взмываю в небо, чувствуя, как страх пульсирует в моих жилах, каждый нерв натянут до предела. В воздух поднимается и Мила, и теперь мы втроем нелепо замираем над полем боя. С высоты поле боя представляется бушующим морем, где наши воины – неукротимые волны. Войско Радана рассыпается, но и воины Риона стремительно несут потери.

Ириней в облике волка – это воплощение ярости. Он разрывает врагов на части, его мощные лапы сметают солдат словно сухие листья. Когти оставляют глубокие раны, а клыки блестят в свете луны. Это не сражение – это танец хаоса и мести.

– Мила! – зову я, перекрикивая гам, и сестра все понимает. Она бросает на меня полный любви взгляд, а затем стремительно спешит к задним рядам вражеского войска, где не найти наших солдат. Там она и заведет песню, обескуражив, повалив на землю несколько десятков мужчин.

– Что делать мне?! – спрашивает решительно настроенная Бажена. По глазам вижу: не отступит.

– Помогай раненым в тылу, – отвечаю я, наивно полагая, что сестра согласится. И тогда мы молча, единогласно решаем делать то, чему учиться не надо – рисковать жизнями.