Книга Райские птицы, страница 135 – Анастасия Вронская

Стоящий рядом с Рионом Иван подает голос:

– Это будет столкновение лоб в лоб. Опаснейшее. Ценой многих жизней мы положим конец не успевшей разрастись узурпаторской власти брата.

Иван носит темно-зеленую рубаху с вышивкой, а на нее надет жилет из кожи. На руках – простые наручи, непривычно изящно красующиеся на тонких запястьях. От меня не укрывается, как Мила, стоя сбоку от меня, следит за движениями рук младшего князя, уловив в нем что-то притягательное.

– Я не смогу шибко помочь, не убив при этом только вражеских солдат, – с сожалением произношу я, хотя убивать и вовсе не желаю – ни своих, ни чужих. – Но дар Милы определенно окажется полезным.

Рион понимающе кивает.

– И все же постараемся обойтись без этого.

– У него Бажена, – напоминаю я, – и хоть он обещал ее не тронуть, а сестра видела благополучный исход, я не могу унять тревоги.

– Помни, – начинает Рион и не стесняясь проводит рукой по моему плечу, ласково утешая, – он не знает, что она Гамаюн. Он приютил Алконоста в своих стенах. На пороге восхода к правлению всеми четырьмя княжествами он рисковать жизнью не станет.

– Он прав, – отвечает Мила, укладывая теплую ладонь на мое второе плечо, – Бажена продумала все. Мы не зря принесли яблоки.

– Уж надеюсь, – нехотя произношу я, желая уточнить, зачем именно, как вновь Иван встревает в диалог:

– Не сочтите за глупость, мы на пороге войны. Но последние часы перед наступлением я хотел бы провести в кругу друзей. Как бы мы не молились Богам, завтрашний день может стать последним.

И мы так и поступаем. Остаток дня проводим вместе, в тишине, собираясь у маленького костра, который горит ровно, не разгоняя сумерки вокруг нас. Рион позвал Сияну присоединиться, и она пришла, нервно теребя кольца на пальцах, не находя себе места. Время клонится к вечеру, тени становятся длиннее, и мы сидим тесно, чувствуя тепло друг друга. Рион, сидя на земле, медленно точит свой меч, его движения размеренные, почти успокаивающие. Иван неподалеку готовит простую трапезу, раскладывая хлеб и сушеные ягоды. Мила садится рядом со мной, ее плечо касается моего, и ее теплая ладонь ложится поверх моей руки. Сияна, не находя покоя, ходит вокруг костра, ее глаза полны беспокойства, но наконец она присаживается рядом с нами, продолжая теребить кольца, словно пытаясь найти в этом утешение. Мы ничего не говорим, просто делимся этой тишиной, этой близостью, словно прощаемся с привычной жизнью. Вокруг нас сгущается вечер, и, несмотря на приближение ночи и неизвестности, есть в этом мгновении нечто вечное и крепкое – связь, что держит нас вместе.

Ночь была короткой, но, несмотря на это, мы поспали. Чуть-чуть – достаточно, чтобы восстановить силы, но недостаточно, чтобы забыть, что ждет нас впереди. Лагерь начинает сворачиваться еще до первых лучей рассвета: костры затушены, палатки разобраны и бережно сложены, и вокруг царит напряженная тишина.

Войско – огромное, неохватное, словно море. Ряды воинов тянутся на многие сотни шагов, вооруженные копьями, мечами и луками, их тела покрыты кольчугами, а щиты блестят в тусклом свете луны. Лошади нетерпеливо переступают с ноги на ногу, фыркают, чувствуя общее напряжение. Здесь, среди этой массы людей и животных, чувствуется общая воля – воля к победе, воля к выживанию.