Книга Рассвет и лед, страница 38 – Хелен Мерелль

– Он не лгал. Толик настаивает, чтобы именно это было написано в отчетах. Он в самом деле упал, но не сказал, как именно. Один из механиков толкнул его, когда они дрались. Толик не хочет говорить, кто это был, чтобы не доставлять этому человеку неприятностей.

– Он мог сломать шею, но все равно защищает этого человека?

– Толик считает, что тот механик не виноват. Никто из них не виноват. Что-то завладело ими всеми и заставило драться. Я объяснил ему, что ты шаманка, поэтому он хочет предупредить тебя. Овладевшая им ярость была нечеловеческой.

– Ведьмак, ведьмак, – повторяет Толик, стуча ладонью по бедру.

Я вопросительно смотрю на Эрека.

– Колдун вроде бы, – переводит он.

– Он обвиняет кого-то из экипажа в колдовстве?

После очередной короткой беседы на русском Толик разводит руками. Я замечаю разбитые фаланги пальцев, покрытые струпьями.

– Не то чтобы он кого-то обвиняет, – объясняет Эрек. – Колдун вполне может принять облик животного, чтобы спрятаться на борту «Полярной звезды». Например, крысы.

Колдун, превращающийся в крысу? О таком я слышу впервые, но как тут не верить, если сама каждый день общаюсь с духами…

– Зачем какому-то колдуну нападать на «Полярную звезду»?

И снова механик качает головой. Его версия не хуже других, но слишком уж много информации упущено, поэтому понять, что именно произошло на борту, сложно.

– И еще: молодой моряк, который исчез… Среди экипажа был его дядя, да? Кто он?

Толик меняется в лице. Он уже не раз видел, как тонут его товарищи, и указывает подбородком в угол комнаты. Эрек переводит:

– Его зовут Камги. Он был племянником Суоруна, кока. Парень проработал на борту несколько месяцев.

Суорун, должно быть, услышал свое имя или почувствовал, что наши взгляды обращены к нему. Он поднял голову и посмотрел на нас. Пока я подбираю слова соболезнования, Эрек нас знакомит. Кок – маленький, худощавый темноволосый мужчина. Сибирский якут.

На лице Суоруна, как и на лице механика, видны следы драки: синяк под глазом, разбитая губа… Он хмурится, должно быть, он уже не надеется найти племянника живым.

Ненавижу эту часть работы…

– Мне очень жаль, – тихо говорю я.

Суорун склоняет голову, и я вижу его сходство с духом: худощавое телосложение, слишком далеко расставленные резцы… Он с трудом сглатывает комок, подступивший к горлу, и спрашивает:

– Как это случилось? Когда ситуация стала совсем напряженной, я отправил Камги в каюту. Думал, он будет в безопасности. Но во время эвакуации с корабля его уже не было с нами…

– Он испугался и попытался спрятаться. Гнев, жажда насилия… Скажите, Камги, случайно, не мог быть особенно чувствительным к таким вещам?

Кок тяжело вздыхает.

– Камги – сын моей сестры. В нашей семье есть несколько человек, которые обладают особенной чувствительностью к потустороннему. Наш отец был музыкантом и шаманом. Я же мечтал путешествовать, посмотреть страну, и каждый раз, когда возвращался домой, Камги просил меня рассказать обо всем, что я видел, и умолял взять с собой. В конце концов моя сестра сдалась и разрешила ему отправиться в плавание. Но я бы… никогда не согласился, если бы знал…

Суорун захлебывается словами. Он хватает мою ладонь дрожащими руками.

– Что я скажу сестре? Как мне признаться ей?

– Не знаю. У меня никогда не получалось найти подходящий способ рассказать о таком.