Книга Рассвет и лед, страница 36 – Хелен Мерелль

Когда я возвращаюсь к ресепшену, то снова вижу Эрека, который невозмутимо прислонился к стойке. Он улыбается Аните и спрашивает, не нужен ли ей разнорабочий. Эта женщина годится ему в матери, но краснеет как школьница.

Или как ты вчера…

Должно быть, из-за недосыпа меня разрывает от желания загнать его улыбку ему же в глотку. Неужели он надеется задобрить Аниту обещаниями и не платить за комнату? Тошно от него!

Я оплачиваю счет и прошу у Аниты выписку. Это то, что я должна предоставить Марксу для его дурацких отчетов. Рядом с гостиничной стойкой небольшая витрина с сувенирами. Там есть плюшевые медведи с красно-белым флагом Гренландии на шее и статуэтки Седны с водорослями в длинных волосах и отрубленными пальцами.

Анита обеспокоенно смотрит на меня.

– У меня не было цели обидеть кого-то или оскорбить, – осторожно произносит она.

– Не волнуйтесь. Седна – легенда, а не богиня. Эти статуэтки не считаются чем-то священным.

Я указываю на тупилаков^[28], что стоят на нижней полке. Чудовищные существа, сделанные из тел разных животных: моржовые головы, медвежьи лапы, волчьи хвосты…

– Если бы шаман вырезал их из костей людей или животных и заколдовал в соответствии с древними обрядами, они могли бы содержать проклятия. Но шаманы уже давно так не делают…

Я прикасаюсь к одной из фигурок тупилака. Так и думала, она сделана из бежевого пластика, а не слоновой кости. Готова поспорить, их привезли из Китая и продают в каждом сувенирном магазине Гренландии и Канады.

* * *

Эрек ждет меня на снегоходе возле гостиницы, и мы отправляемся в путь.

Вчера я и подумать не могла, насколько интимной была эта поза: мои бедра прижаты к его, руки обнимают за талию, лицо уткнулось в широкую спину… Его массивная фигура несется навстречу ветру, а мех куртки мягко касается моей щеки. Несмотря на пронизывающий холод, я чувствую себя комфортно, тепло и безопасно.

В глубине острова до многих ветвей фьорда Кангертиттивак оттепель еще не добралась, поэтому мы быстро едем по снегу. Во времена молодости деда такая погода могла держаться вплоть до августа. Но сейчас я уже вижу, как кое-где поблескивает вода.

По краям дороги установлены красно-белые знаки, предупреждающие об опасности. Эрек останавливается возле одного из них и громко, чтобы заглушить шум мотора, произносит:

– Не волнуйся. Я уверен, лед здесь достаточно твердый. Шестое чувство меня никогда не подводит.

Я киваю в знак согласия. Вероятно, опыт работы на борту океанографического судна, измеряющего толщину льда, не проходит бесследно.

Однако он упомянул «шестое чувство», а это, в свою очередь, чаще всего связано с чем-то сверхъестественным. Мне становится все любопытнее.

Но в тот самый момент, когда я уже готова задать вопрос, Эрек указывает на ту часть фьорда, где вода уже совсем прозрачная. На ее поверхности легкая рябь. Он отцепляет от борта снегохода бинокль и протягивает мне.

Это белый медведь. Мы, инуиты, называем этих животных великими путешественниками. Способный проплыть в таком неспешном темпе десятки километров, он, кажется, абсолютно никуда не спешит. Голова зверя покачивается на поверхности воды, время от времени поворачиваясь в нашу сторону, но медведь не меняет своего курса. Добравшись до противоположного берега, он с громким фырканьем вылезает на сушу.