Книга Жестокий. Моя по контракту, страница 2 – Виктория Кузьмина

В клинике пахло антисептиком и страхом. Молодой ветеринар с усталым лицом осмотрел Комиссара, задал скупые вопросы. Алина чувствовала себя виноватой, что не заметила ранних признаков.

— Оставим на обследование, — сказал врач без особых эмоций. — Анализы крови, рентген, возможно, УЗИ. Через час будет яснее. Подойдете.

Час. Шестьдесят минут чистой пытки. Алина вышла на улицу. Дождь стих, оставив после себя сырую прохладу. Она купила бумажный стаканчик самого дешевого кофе в ларьке напротив и уселась на мокрую скамейку в крошечном скверике. Кофе был горьким и противным, но она глотала его большими глотками, пытаясь заглушить дрожь внутри. Мысли путались, цеплялись за прошлое, обжигали будущим. Операция? Лекарства? Сколько? Где взять денег? Стипендия едва покрывала коммуналку и еду. Папины сбережения, оставленные на черный день, давно кончились на его похороны и первые годы учебы. Мать… Алина сжала стаканчик так, что он смялся. Мать ограничивалась редкими переводами и еще более редкими, неловкими звонками. Просить у нее? Бесполезно и унизительно.

Ровно через час зазвонил телефон. Номер клиники.

— Алло? — голос Алины прозвучал чужим и хриплым.

— Подойдите, пожалуйста, результаты готовы.

Каждый шаг по холодному линолеуму коридора отдавался гулким эхом в пустоте ее души. Врач пригласил в кабинет. Его лицо было непроницаемым, но глаза смотрели с плохо скрытой жалостью.

— Алина, — он посмотрел в бумаги. — Ситуация серьезная. У вашей собаки… — он сделал паузу, подбирая слова, но Алина уже прочла приговор в его глазах. — …обнаружено объемное образование в области головного мозга. Опухоль. Доброкачественность сомнительна, учитывая стремительность симптомов и возраст пациента.

Мир сузился до точки. Звук собственного сердцебиения заглушал слова врача.

— Оперировать… — она прошептала.

— В данном случае операция на головном мозге у собаки такого возраста и размера… — врач покачал головой. — Риски крайне высоки. Шансы на успех минимальны. Скорее всего, животное не переживет наркоз или послеоперационный период. Даже при удачном исходе… качество жизни будет очень низким. Учитывая агрессивность роста… — Он вздохнул. — Самый гуманный вариант — не продлевать страдания. Мы можем провести процедуру эвтаназии здесь и сейчас,максимально безболезненно. Вам не нужно платить за обследование, только за… процедуру.

— Нет! — Слово вырвалось само, резкое и громкое. Алина вскочила. — Нет! Я… я заберу его. Заплачу за анализы. Заплачу.

Она сунула руку в сумку, вытащила почти пустой кошелек, отсчитала последние крупные купюры. Денег хватило только на анализы. Документы о диагнозе легли в сумку жгучим грузом. Она подхватила Комиссара на руки — он казался еще более тяжелым и безжизненным. Врач проводил ее взглядом, полным сожаления и бессилия.

Дорога домой была безмолвной. Комиссар дремал, тяжело дыша. Алина прижимала его к себе, капли слез падали на его шерсть. Папа, прости… Я не могу… Я не могу его так оставить.

Дома она осторожно уложила пса на подстилку, накрыла его курткой отца. Потом схватила телефон. Гугл. Ветеринарная клиника опухоль мозга собака Москва. Сотни ссылок. Она начала звонить. Клиника за клиникой. Описывала симптомы, просила выслать документы по электронке.

— Увы, мы не берем такие сложные случаи у пожилых животных…