Книга Жестокий. Моя по контракту, страница 10 – Виктория Кузьмина

Вопросы, поднятые простыми словами друга, обрушились на него с неожиданной силой. Он отставил бокал с резким стуком. Шум в клубе, смешки спонсоров, голос Виктора — все это внезапно ушло куда-то далеко, заглушенное громким, навязчивым вопросом, эхом, отражавшимся в его собственной опустошенной голове: "А доволен литы?" Звериная усталость сменилась новой, еще более гнетущей тяжестью — тяжестью неудобной правды, которую заронил в него Лев Царев своим спокойным "доволен".

Он встал. Два метра мышечной массы и ярости заставили остальных инстинктивно откинуться в креслах.

— На сегодня хватит. Я еду.

****

Пентхаус Карины пахло дорогими духами и тревогой. Она встретила его в полупрозрачном шелковом пеньюаре, с нарочито обиженным выражением на идеально сделанном лице.

— Тесенька! Наконец-то! Я звонила сто раз! Где ты был? С кем? Она попыталась обвить его шею руками.

Артем отстранился от нее, как от назойливой мухи. Его взгляд скользнул по ней без интереса. Красиво? Да. Но сейчас эта красота вызывала в нем только тошноту. Пустота. Истерики. Требования.

— Убери руки, Карина. Не в настроении.

— Опять не в настроении?! — голос ее взвизгнул. — Ты вечно не в настроении! Ты вечно занят! Я что, твоя игрушка? Тебе нужна только...

Он не дал ей договорить. Один шаг — и он вплотную перед ней. Его рука сжала ее запястье не больно, но с такой силой, что она ахнула и замолчала. В его глазах горел холодный, нечеловеческий огонь усталости и презрения.

— Ты права, — сказал он тихо, и его тишина была страшнее крика. — Ты — игрушка. Которая надоела. И я больше не хочу в нее играть. Забери завтра свои шмотки из моей квартиры, к вечеру. Ключ оставь у консьержа.

Он бросил ее руку, как тряпку. Она зарыдала,но его это не тронуло. Он прошел мимо, в спальню, собрал пару своих вещей в спортивную сумку. Ее истеричные вопли:

— Ты тварь! Ты пожалеешь! Кто еще выдержит твой животный темперамент, кто выдержит твою грубость в постели?! Ты зверь! — бились о его спину, как горох о стену. Он вышел, хлопнув дверью так, что задрожали стены. Тишина лифта была благословением. Но внутри кипела черная, липкая ярость. Ярость на весь мир. На Карину. На себя. На эту проклятую пустоту, которую ничто не могло заполнить.

* * *

Утро в Волчьей Стае началось с грозового фронта. Артем приехал раньше всех, лицо — как каменная маска, но глаза метали молнии. Он прошел в свой кабинет, хлопнув дверью так, что задрожали стекла в соседних офисах.

Алина пришла за десять минут до начала рабочего дня. Она почти не спала, допоздна работая над отчетом по интервью. Комиссар ночью плохо спал, скулил — пришлось дать ему лишнюю половинку таблетки. Она чувствовала себя выжатой, но полной решимости. Надо угодить. Надо показать, что стараюсь.

Она аккуратно подготовила все документы: отчет, черновик поста, расписание на день, свежесваренный кофе (как он пил — без сахара, две ложки сливок). Сделала глубокий вдох и постучала в его дверь.

Войдите. Голос был похож на скрежет камней.

Алина вошла, стараясь улыбаться.

— Доброе утро, Артем Сергеевич. Вот отчет по интервью, черновик поста и...

Он не поднял головы. Сидел, уставившись в экран ноутбука, пальцы барабанили по столу.

— Кофе холодный— бросил он сквозь зубы.

Алина вздрогнула. Я... я только что налила. Оно должно быть горячим...