Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 2 – Барбара Мертц

Прекрасно осознавая предвзятость миссис Эмерсон, издательница не сочла за труд сравнить её версию с версиями других авторов. Она признательна Джиму Аллену и Сьюзен Аллен из Метрополитен-музея^[5]за то, что они предоставили ей неопубликованную рукопись дневника миссис Эндрюс^[6]; Деннису Форбсу, редактору журнала KMT^[7], за то, что он позволил ей ознакомиться с гранками главы о KV55 из его готовящейся к выходу книги«Гробницы. Сокровища. Мумии»; мистеру Джону Ларсону из Восточного института^[8]за ответы на бесчисленные вопросы о Теодоре Дэвисе^[9]и сосудах для хранения; и Лайле Пинч Брок^[10], последней исследовательнице KV55, за то, что она провела её туда и всё рассказала.

Она (издательница) также прочитала практически все книги и статьи, написанные о гробнице. Эта (крайне впечатляющая) библиография будет разослана читателям после получения SASE^[11]. Она (издательница) пришла к выводу, что описание миссис Эмерсон наиболее точное, и что она (миссис Эмерсон), как всегда, права.

Да будут даны мне уста мои.

Да отверзнет их Птах железным орудием,

которым отверзает он уста богов.^[12]

Я втыкала в шляпу очередную булавку^[13], когда дверь библиотеки открылась, и Эмерсон просунул голову в щель.

– Есть вопрос, по которому я хотел бы с тобой посоветоваться, Пибоди, – начал он.

Муж, очевидно, работал над книгой, поскольку густые чёрные волосы были растрёпаны, рубашка распахнута, а рукава закатаны выше локтей. Эмерсон утверждает, что мыслительные процессы тормозятся тесными воротниками, манжетами и галстуками. Возможно, так оно и есть. Я, конечно же, не возражала – ведь мускулистая фигура и загорелая кожа мужа лучше всего видны именно в таком дезабилье. Однако на сей раз пришлось сдержать эмоции, которые всегда вызывает во мне вид Эмерсона, поскольку рядом стоял Гарджери, наш дворецкий.

– Пожалуйста, не задерживай меня, милый Эмерсон, – ответила я. – Я отправляюсь приковывать себя цепью к перилам дома номер десять на Даунинг-стрит^[14], и уже опаздываю.

– Приковывать себя цепью, – повторил Эмерсон. – Могу ли я спросить, с какой целью?

– Это моя идея, – скромно объяснила я. – Во время предыдущих выступлений суфражисток поднимали и уносили огромные полицейские, тем самым фактически прекращая эти демонстрации. Но этого будет не так-то просто добиться, если женщины будут надёжно прикреплены к неподвижному предмету, например, к железным перилам^[15].

– Понятно. – Он распахнул дверь пошире и вышел. – Хочешь, провожу тебя, Пибоди? Я мог бы подвезти тебя на машине.

Трудно было сказать, какое предложение ужаснуло меня больше – то, что он собирался поехать со мной, или то, что он собирался вести машину.

Эмерсон уже несколько лет мечтал приобрести одну из этих кошмарных машин, но мне до нынешнего лета удавалось под разными предлогами отговаривать его. Я приняла все возможные меры предосторожности, повысила одного из конюхов до должности шофёра и обеспечила надлежащую подготовку, а также настояла, чтобы дети, если они решат водить эту мерзкую штуковину (а они решили), тоже брали уроки. Давид и Рамзес стали настолько компетентными, насколько это вообще возможно для мужчин их возраста, а Нефрет, по моему мнению, справлялась ещё лучше, хотя мужская часть семьи это отрицала.