Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 7 – Барбара Мертц

Его напарник крикнул: «Ах ты!..» – и бросился на защиту друга. Рамзес шагнул вперёд и положил руку ему на плечо.

– Прошу вас, оставайтесь на месте, мистер Дженкинс, – добродушно произнёс он.

– Ох, мистер Эмерсон, не надо так! – жалобно воскликнул офицер.

– Вы знакомы? – спросила я. Меня это не удивило. У Рамзеса масса необычных знакомств. Полицейские более респектабельны, чем некоторые другие.

– Да, – кивнул Рамзес. – Как поживает ваш малыш, Дженкинс?

Голос его был приветлив, поза — непринуждённой, но несчастного констебля постепенно оттесняли к перилам. Зная, что Рамзес вполне справится сам, я обернулась, чтобы посмотреть, не нужна ли дамам моя помощь в «удерживании» другого констебля.

Мужчина лежал на земле, стаскивая с себя шлем, сдвинувшийся ему на глаза, а ворота отступили под стремительным натиском делегации. Ведомая двумя крупными дамами и поэтически одетым джентльменом, она достигла дверей дома.

Я не могла не восхититься стратегией и военной точностью, с которой реализовался замысел, но сомневалась, что делегация продвинется дальше. Полицейские свистки, топот ног и крики «Эй, что тут происходит?» возвещали о прибытии подкрепления. Миссис Маркхэм то ли уклонилась от своего обещания, то ли стала жертвой обмана: если бы Ромер согласился принять петицию, этот манёвр не понадобился бы. Дверь особняка наверняка была заперта, и Ромер вряд ли позволил бы своему дворецкому открыть её.

Как только эта мысль пришла мне в голову, ворота открылись. Я мельком заметила бледное, изумлённое лицо, которое приняла за лицо дворецкого, прежде чем оно скрылось за вторгшимися войсками. Они прорвались внутрь, и дверь захлопнулась за ними.

На улице дела шли не так хорошо. Полдюжины мужчин в форме бросились на помощь своему товарищу, попавшему в осаду. Грубо хватая женщин, они оттаскивали их прочь, а некоторых даже бросали на землю. С криком негодования я подняла зонтик и бросилась бы вперёд, если бы меня не удержали – почтительно, но крепко.

– Рамзес, отпусти меня немедленно, – выдохнула я.

– Подожди, матушка… я обещал отцу… – Он вытянул одну ногу, и констебль, приближавшийся ко мне сзади, с ошеломлённым восклицанием рухнул ничком.

– О, ты обещал отцу, да? Будь оно всё проклято! – воскликнула я. Но огорчение и рёбра, сдавленные сыновней рукой, не дали мне больше вымолвить ни слова.

Констебль, упавший из-за Рамзеса, медленно поднялся на ноги.

– Чёрт возьми, – заметил он. – Так это вы, мистер Эмерсон? Я и не узнал вас в этом шикарном наряде.

– Присмо́трите за моей матушкой, мистер Скаггинс? – Отпустив меня, Рамзес стал поднимать распростёртых женщин. – Право же, джентльмены, – процедил он с ледяным неодобрением, – англичане не должны так себя вести. Позор!

Наступило временное затишье. Мужчины в синем смущённо переминались с ноги на ногу, а дамы поправляли одежду и бросали на констеблей пронзительные взгляды. Я удивилась, увидев миссис Панкхёрст с дочерью, поскольку предполагала, что они вошли в дом вместе с другими предводителями делегации.

Затем один из полицейских прочистил горло:

– Это всё очень хорошо, мистер Эмерсон, сэр, но как же мистер Ромер? Эти дамы вломились…

– Необоснованное предположение, мистер Мёрдл, – возразил Рамзес. – Насилие не применялось. Дверь открыл слуга мистера Ромера.