Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 10 – Барбара Мертц

– Ещё бы не догадаться, – отпарировал Рамзес. – Ведь ты отлично знала, что она там будет.

– Какое отношение мисс Кристабель имеет к одежде Рамзеса? – с подозрением поинтересовалась я.

Сын повернулся ко мне:

– Слабая попытка пошутить со стороны Нефрет.

– Ха! – фыркнула Нефрет. – Уверяю тебя, дорогой мальчик, ты не сочтёшь это шуткой, если продолжишь поощрять девушку. Мужчины, похоже, находят подобные победы забавными, но она очень решительная молодая женщина, и тебе не отделаться от неё так же легко, как от остальных.

– Боже правый! – воскликнула я. – От каких ещё остальных?

– Ещё одна шутка, – поспешно вскочил Рамзес. – Пойдём, Давид, составишь мне компанию, пока я переоденусь. Поговорим.

– Насчёт Кристабель, – пробормотала Нефрет приторным тоном.

Рамзес был уже на полпути к двери. Последняя «шутка» переполнила чашу его терпения; он остановился и обернулся.

– Если бы ты была на демонстрации, – протянул он, тщательно подбирая слова, – то сама могла бы понаблюдать за моим поведением. У меня сложилось впечатление, что ты собиралась прийти.

Улыбка Нефрет померкла.

– Э-э… у меня появилась возможность присутствовать при интересном вскрытии.

– Сегодня днём тебя не было в больнице.

– Какого чёрта…– Она взглянула на меня и закусила губу. – Нет. Я вместо этого пошла гулять. С подругой.

– Как мило, – сказала я. – Вот почему у тебя такой красивый румянец на щеках. Свежий воздух и физические упражнения! Нет ничего лучше!

Рамзес развернулся и вышел из комнаты, Давид последовал за ним.

К тому времени, как мы собрались на ужин, они уже помирились. Нефрет была на редкость любезна с Рамзесом, как всегда после их ссор. А Рамзес – на редкость молчалив, что с ним случалось редко. Он предоставил мне описать демонстрацию, что я и сделала со свойственными мне живостью и лёгким подшучиванием. Однако мне не дали закончить, потому что Эмерсон не всегда ценит мои шутки.

– В высшей степени недостойно и вульгарно, – проворчал он. – Бить констеблей по голове плакатами, грубо врываться в дом! Ромер – законченный осёл, но я не могу поверить, что подобное поведение служит твоему делу, Амелия. Тактичное убеждение гораздо эффективнее.

– Ты прекрасно умеешь говорить о такте, Эмерсон, – возмущённо ответила я. – Но кто прошлой весной бестактно сбил с ног двух констеблей? Чьи бестактные замечания директору Ведомства древностей привели к тому, что нам отказали в разрешении на поиски новых гробниц в Долине Царей? Кто…

Голубые глаза Эмерсона сузились до щёлок, а щёки побагровели. Он глубоко вздохнул, но, прежде чем успел разразиться громогласной отповедью, Гарджери, Нефрет и Давид заговорили одновременно:

– Ещё мятного желе, сэр?

– Как продвигается «История»,профессор?

Нефрет адресовала свой вопрос мне, а не Эмерсону:

– Когда ожидают тётю Эвелину, дядю Уолтера и малютку Амелию? Завтра или послезавтра?

Эмерсон с ворчанием затих, а я спокойно ответила:

– Завтра, Нефрет. Но вы все должны помнить, что нельзя называть её «малюткой Амелией».

Рамзес почти не улыбался, но выражение его лица слегка смягчилось. Он очень любил свою юную кузину.

– Это будет трудно. Она прелесть, и миниатюрность ей очень идёт.

– Она утверждает, что две Амелии в семье создают путаницу, – объяснила я. – Однако подозреваю, что её отталкивает то, что ваш отец склонен называть меня Амелией лишь тогда, когда выходит из себя. А в повседневной жизни использует мою девичью фамилию как знак одобрения и… э-э… привязанности. Да не смотри ты на меня так сердито, Эмерсон, ведь сам знаешь, что это правда; я собственными глазами видела, как дрожала бедняжка, когда ты во всю мочь орал на меня: «Чёрт тебя побери, Амелия!»