Книга Обезьяна – хранительница равновесия, страница 6 – Барбара Мертц

– Кто этот тип? – поинтересовалась я. – Я никогда его раньше не видела.

Рамзес, иногда демонстрирующий поразительную способность читать мои мысли, начал тихо напевать. Я узнала арию из упомянутой оперы: «Юноша невероятно пылкий, юноша с проникновенным взглядом, юноша ультрапоэтичный, суперэстетичный, необычный».

Я невольно рассмеялась. Мисс Кристабель смерила меня ледяным неодобрительным взглядом.

– Он брат миссис Маркхэм и ярый защитник нашего дела. Если бы вы соизволили присутствовать на наших предыдущих встречах, миссис Эмерсон, то знали бы об этом.

Она не дала мне времени ответить, что меня не приглашали на предыдущие встречи, и удалилась, высоко задрав нос. Я слышала, как юную леди хвалили за светлый ум и чувство юмора. Последнее, похоже, в тот момент явно хромало.

– Я думаю, они скоро начнут, – протянул Рамзес.

Выстроилась неровная шеренга, принялись раздавать плакаты. На моём было написано: «Освободим жертв мужского угнетения!».

Собралась небольшая толпа зрителей. Мужчина с суровым лицом, стоявший в первых рядах, бросил на меня сердитый взгляд и крикнул:

– Тебе бы пора домой, стирать мужнины штаны!

Рамзес, следовавший за мной с плакатом «Голоса для женщин СЕЙЧАС!», громко и добродушно ответил:

– Уверяю вас, сэр, брюки мужа этой дамы не так остро нуждаются в стирке, как ваши собственные.

Мы нестройной цепочкой прошли мимо ворот дома Ромера. Они были закрыты и охранялись двумя констеблями в синих шлемах. Полицейские с любопытством наблюдали за нами. В зашторенных окнах особняка не замечалось никаких признаков жизни. Похоже, мистер Ромер отнюдь не был настроен принимать петицию.

Когда мы повернули обратно, мисс Кристабель торопливо вытащила Рамзеса из шеренги. Я, естественно, последовала за ними.

– Мистер Эмерсон! – воскликнула она. – Мы рассчитываем на вас!

– Конечно, – кивнул Рамзес. – На что именно?

– Миссис Маркхэм готова отнести нашу петицию в дом. Мы, дамы, соберёмся у констебля слева от ворот и не дадим ему её остановить. Как по-вашему, сможете ли вы задержать другого полицейского?

Рамзес поднял брови.

– Задержать? – повторил он.

– Конечно, вы не должны прибегать к насилию. Просто расчистите дорогу для миссис Маркхэм.

– Я сделаю всё возможное, – последовал ответ.

– Великолепно! Будьте готовы – они идут.

Так и было. Фаланга женщин, шествуя плечом к плечу, приближалась к нам. Всего около дюжины – очевидно, предводительницы. Две дамы, возглавлявшие процессию, были высокими и крепкого телосложения, и обе размахивали тяжёлыми деревянными плакатами с суфражистскими лозунгами. За ними я мельком увидела большую, но изящную шляпу с цветами и перьями, почти скрытую крупными фигурами. Неужели она принадлежала знаменитой миссис Маркхэм, от которой зависело так много? Мужчина в бархатной накидке, на чьё лицо падала тень от полей шляпы, шёл рядом с ней. Единственной, кого я узнала, была миссис Панкхёрст, замыкавшая шествие.

Они не замедлили своего неумолимого наступления, не обращая внимания ни на констебля, ни на сочувствующих; мне пришлось ловко увернуться, когда они рысью пробежали мимо. Демонстранты окружили изумлённого констебля слева от ворот, и Кристабель, пылая от волнения, крикнула: «Давайте!». Я услышала стук и лязг, когда один из деревянных плакатов приземлился на голову в шлеме.