Книга Проект "Женить Дракона". Дедлайн: вчера!, страница 67 – Екатерина Незабудкина

— Вы были с ней слишком резки, — сказала я, и мой голос прозвучал неуверенно.

— Я был с ней честен, — ответил Каэлан, наконец поднимая на меня взгляд поверх бокала. Его золотые глаза сверкнули. — Её интересовал не совет. Её интересовал вызов. Она коллекционирует мужские сердца, как другие — бабочек. Я не собирался становиться очередным экспонатом в её коллекции. Я видел таких, как она, сотни раз.

— Но это часть работы! «Гуманизация образа», «налаживание контактов с местным населением»! Вы должны быть… дружелюбнее. — Я отчаянно цеплялась за термины из нашего плана.

Он приподнял бровь. Легкая, опасная усмешка тронула уголки его губ.

— Вы хотите, чтобы я флиртовал с местными дамами ради нашего проекта? Интересный поворот стратегии, Лера. Не ожидал от вас такого. — Он сделал паузу, и следующее слово ударило, как выстрел. — Вы ревнуете?

Я поперхнулась водой. ERROR 404: TERM NOT FOUND. Что? Ревную? Это слово отсутствовало в моём проектном глоссарии. Оно не поддавалось классификации, не вписывалось ни в одну из таблиц. В моей идеально отлаженной системе произошла утечка неклассифицированных, хаотичных эмоций. Тревога! Нарушениепротокола! Мой мозг лихорадочно искал стандартную процедуру ответа, но находил только пустые файлы с пометкой «КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ».

— Что? Нет! — выдохнула я, чувствуя, как пылают щеки. — Я говорю исключительно с точки зрения эффективности проекта! Ваше поведение может быть неверно истолковано!

— А как его истолковали вы? — спросил он тихо. И в его голосе больше не было усмешки. Только спокойный, пристальный интерес. Его золотые глаза, казалось, заглядывали мне прямо в душу, обходя все мои файрволы и системы защиты.

Я замолчала, судорожно пытаясь собрать мысли. Как я его истолковала? Я видела мужчину, который холодно и безразлично отверг красивую, уверенную в себе женщину. И мне… мне это доставило дикое, первобытное удовольствие. И от этого осознания стало страшно.

— Я… я истолковала это как нежелание идти на контакт, что противоречит текущей фазе проекта по интеграции, — нашлась я, пряча глаза и впиваясь взглядом в узор на своей тарелке. Это была самая жалкая ложь в моей жизни.

Он тихо усмехнулся. Но в этой усмешке не было издевки. Было понимание. Почти нежность.

— Вы очень плохая лгунья, Лера. Вы истолковали это именно так, как было на самом деле. Мне не интересна она. И любая другая.

Он сделал паузу. Она не была неловкой. Она была оглушающей. Тишина в комнате загустела, превратилась в вязкую субстанцию, в которой тонул звон приборов, треск огня в камине, все звуки мира. Я слышала только стук собственного сердца, отбивающего панический ритм. Я не смела поднять взгляд, боясь утонуть в его глазах.

— Потому что всё моё внимание, — продолжил он медленно, и каждое слово ложилось на эту тишину, как тяжелый камень, — сейчас сосредоточено на другом, куда более сложном и непредсказуемом «объекте исследования».

Он смотрел прямо на меня. И я, наконец, заставив себя поднять голову, встретилась с ним взглядом. И я знала. Я знала, что он говорит не о проекте. Он говорил обо мне.

В этот момент я поняла всё. Я пришла сюда с планом. Я была субъектом, менеджером, кукловодом. Он был объектом, ресурсом, исполнителем. И в один миг он перевернул шахматную доску. Теперь объектом исследования была я. Все мои отчеты, анализы, вся моя профессиональная отстраненность были лишь данными, которые он собирал. Обо мне.